— Ну как ты, как ты, Сириус?

— Как ты себя чувствуешь?

— Почему тебя так рано выпустили?

— Что сказала мадам Помфри?

— Сказала, что ей проще отпустить меня к вам, чем терпеть вашу осаду, — улыбнулся Сириус, когда ребята проводили его к бывшему каменному окну, ныне любимому насесту Джеймса. Сам Сохатый обхватывал за плечи с одной стороны, а с другой Алиса Вуд, всхлипывая и шмыгая носом, так крепко обнимала Сириуса за талию, будто его могло вот-вот унести из дворика ветром. Кроме них — усмехающийся Ремус, Пит, который никак не мог пробиться к Сириусу через толпу одноклассников, близнецы, девчонки — все они радовались так, будто Сириус пролежал в крыле не сутки, а целый месяц.

— Черт, я думал, умру,— блаженно выдохнул он, когда Сохатый угостил его сигаретой.

Все засмеялись, оценив шутку.

— Не шути так, Сириус! — возмутилась Алиса. — Мы приходили навестить тебя, но нам не дали даже взглянуть и...

— Кстати, почему ты так рано вышел? — спросил Питер. Протолкавшись, наконец, к Сириусу, он занял место рядом с ним и теперь раздувался от радости. — Нам сказали, что тебя выпустят только после Хэллоуина...

— А вы не рады? — улыбнулся Сириус, оглядывая сияющие лица, и чуть наклонил голову, вглядываясь в лицо стоящей рядом Марлин. — Глаза красные. Успела оплакать мою безвременную кончину, Маккиннон?

Раздались добрые смешки. Марлин, у которой лицо и в самом деле опухло от слез, не улыбнулась и стояла, держа спину очень прямо и скрестив на груди руки.

— Ты нас всех очень напугал, — тихо сказала она.

Сириус хмыкнул, затягиваясь.

— Серьезно? Ну извините.

Марлин отвернулась.

— Это действительно так, — присоединилась к подружке Алиса. — Ты упал, начал задыхаться и биться, там было столько крови...

— Да, мы сначала решили, что у тебя месячные начались, — серьезно сказал Джеймс, поправляя очки указательным пальцем.

Сириус чуть не откусил от сигареты фильтр и закашлялся. Все, видимо, решили, что у него опять приступ, только Сохатый со смехом постучал его по спине.

— Правда, когда Джекилл принялся завывать над тобой и махать палочкой, поняли, что дело плохо.

Джеймс говорил небрежно, но перед тем, как отключиться, Сириус слышал его истошный вопль «БРОДЯГА!», и когда пару раз приходил в себя в Крыле, всегда видел Джима, так что знал, что Сохатый переживал за него куда больше, чем любой другой из собравшихся.

— Короче, мы тебе рады, старик, — и он еще раз хлопнул его по спине. — Чуть больше, чем были бы рады твоему призраку.

— Да, я тоже рад видеть ваши рожи, — рассмеялся Сириус и свободной рукой взлохматил Сохатому волосы, ткнув его головой вниз, как в детстве, так что с него свалились его тяжелые очки.

— Все эта Малфой, — разгневанно проговорила Алиса, когда рука Сириуса вернулась ей на плечи. — Она чокнутая, точно! Она ведь могла убить тебя, ее должны были вышвырнуть из школы, но на свете нет таких сил, которые могли бы выкинуть из школы кого-либо по фамилии Малфой, верно?

Все закивали.

— А сегодня я видела, как ее братец приперся в школу. Говорят, она пыталась сбежать из школы, ха, понятное дело, теперь, когда все обсу...

— А какие у нас еще новости? — перебил ее Сириус. — Говорят, Слиззи устраивает вечеринку в честь Хэллоуина сегодня, это правда?

Когда раздался удар колокола, одноклассники потянулись на урок, а Сириус и Джеймс еще на какое-то время остались во дворике школы. Сириус курил вторую сигарету подряд, сладостно щурясь и утопая в клубах дыма, а Джеймс пытался подстрелить из палочки ползающего по земле жука.

— ... и потом она сказала, что ты вообще в рубашке родился, — тихо подытожил Сохатый. — Всего пара сантиметров — и заклинание ударило бы в сердце. Тогда даже Джекилл бы тебе не помог.

— Значит, мне повезло, что он оказался в Хогвартсе в этом году.

— И не повезло, что оказалась Малфой, — Джеймс ударил пяткой по стене.

— Это правда, что она пыталась сбежать?

— Хер знает, — пожал плечами Джеймс. — Так говорят, будто Филч поймал ее, когда она перелезала через забор.

— Жесть, — улыбнулся Сириус. — А теперь... как она?

Джеймс поправил очки и вскинул голову, глядя, как солнце золотит края башни Когтеврана.

— Бродяга, напоминаю, эта сучка чуть было не отправила тебя на тот свет, — заметил он, щуря глаза.

Сириус помолчал, разглядывая свою сигарету.

Горечь, тонкая сладкая горечь.

Ужасно вредно, смертельно опасно...

И нет сил удержаться.

— Пока что ни одна девчонка не пыталась меня прикончить, — он затянулся и азартно усмехнулся.