Шрифт:
– Что тебе нужно? – оборвал Берн.
– Я лишь хочу поблагодарить тебя за твое гостеприимство. Ты же заметил, что мы укрылись в твоем доме прошлой ночью, – когда Гендальф показывал на дом, Берн увидел меня и Бильбо.
– А это кто?
Бильбо и я вышли из – за спины Гендальфа.
– А ну это мистер Бэггинс, он хоббит, а это мисс Тсукико, она, – Гендальф опять не договорил
– Не такая как все, – произнес Берн.
Меня это порядком удивило, но сейчас я не хотела придавать этому значение.
– Зачем вы здесь?
– Дело в том, что мы попали в передрягу. Гоблины сами понимаете.
– Не надо было соваться, – он был немного груб с нами. Гендальф замахал руками, чтобы сказать, что тот прав. Но тут из дома стали выходить гномы, подумав, что это сигнал. И Берн обратил на это внимание.
– Я Двалин, это Балин, – Балин помахал Берну.
Гендальф обернулся к Берну.
– Я должен вам признаться, что в нашей группе есть несколько гномов.
Берн насторожился.
– С каких пор, два – это несколько?
Гендальф попытался оправдаться и стал их считать, но они все стали выходить из дома. И Гендальф начал заметно паниковать.
– Вы что странствующие циркачи? – спросил Берн. Все происходящее ему не нравилось.
– Нет, мы просто гуляем, – наконец – то я вступила в разговор.
Когда гномы продолжали выходить, Гендальф заметно бледнее, больше волновался. Он просто перечислял гномов.
– Это все? – спросил Берн.
– Еще один, – сказала я. И в этот момент из дома вышел Дубощит.
Берн сразу изменился в лице.
– Заходите в дом, – проговорил он.
Гномы, оборотень, хоббит, волшебник и гуль пошли обратно в дом. Давно я такой толпы не видела.
Дома он дал нам поесть, когда он такой большой начал лить молоко в огромные кружки, то гномы чувствовали себя не очень. Они казались ещё меньше чем они есть.
– Значит ты и есть тот самый Дубощит, – прервал молчание Берн.
– Скажи, почему Азогом Осквернитель охотиться за тобой?
– Ты знаешь Азога? – спросил Торин, смотря на него.
– Откуда?
– Мой народ первым заселил горы. Еще до прихода орков с севера. Азог вырезал почти всю мою семью, а оставшихся взял в рабство, но не для работы, а для забавы. Он сажал оборотней в клетки и истязал, себе на потеху.
– Есть и другие? – спросил Бильбо.
– Когда – то было много.
– А теперь?
– Теперь всего один, – Берн посмотрел на меня.
– Ты ведь тоже здесь одна такая?
– Да, одна, – подтвердила я.
– И ты тоже другая, но не оборотень, – продолжал Берн.
– Откуда ты знаешь? – я посмотрела на него, никто в этом мире не признаёт меня чужой, все видят во мне человека.
– По тебе видно, что ты другая, только я не понимаю, кто ты.
– Я гуль, – сказала я. По лицу Берна было понятно, что он не знаком с таким “видом”.
– Такие как я, – я лишь решила пояснить, но Берн ответил сам.
– Ты монстр, который поедает людей, эльфов и гномов.
Все замерли и посмотрели на меня.
– Ну гномов я не ем, – сказала я.
– Но можешь.
– Могу, – подтвердила я.
– Я чувствую, что ты хочешь есть. Не контролируемый голод, скоро ты сорвешься, – сказал Берн.
– Ты сама думаешь об этом.
– Думаю, – я могла ничего не говорить. Он сам знал.
– Могу дать совет. Если захочешь стать более менее человеком, приходи к Радагасту, он поможет, частично, – пояснять свои слова оборотень не стал, и повернувшись к гномам, обратился к ним: -Значит вам нужно попасть к горе до конца осени.
– До наступления Дня Дурина, – ответил Гендальф. Больше никто не говорил, все как – то косились на меня.
– Ваше время на исходе.
– Поэтому нам надо пройти через Лихолесье.
– Ходят слухи, что орки из Мории, заключили союз с Некромантом из Долг – Дура, я бы не совался туда без крайней нужды.
– Мы пойдем по эльфийской тропе, – заверил его Гендальф.
– Она безопасна.
– Может она и безопасна, но лесные эльфы не так мудры и более вспыльчивы. Но это не так важно, – говорил Берн, смотря на Дубощита.
– Это почему?
– Эти земли кишат орками, их становится больше. Вы ходите пешком. Живыми вам до леса не дойти.
– Спасибо, это очень оптимистично, – сказала я.
Берн встал со стула и сказал:
– Я не люблю гномов, они елочный и слепы. Они не видят ценность жизни тех, кто слабее их, но орков я не люблю больше. Что вам нужно?