– Она умерла?

– Даже не думай, – произнесла я, не своим голосом, открыв глаза, понимая, что мне не хватает воздуха.

Я увидела как меня на своих коленях держал Торин, и очень сильно прижимал к себе, а вокруг были гномы. Я стала часто дышать, чтобы мне стало легче.

– Ты жива, – удивленно произнес Балин. Я же смотрела только на Торина. Он жив... Он жив! Эта мысль до меня долго доходила, а когда дошла, я вскочила на колени.

– Осторожно, – сказал Фили.

Я смотрела на Торина, а потом кинулась к нему на шею и обняла его с такой силой, что думаю, он чуть не задохнулся.

– Ты жив, хахах, ты жив! – я не могла, мне стало так легко и хорошо, я понимала, что теперь можно помереть.

Когда я отстранилась от Торина, то увидела, обеспокоенное лицо короля.

– Что такое? – спросила я.

Торин коснулся моей щеки.

– Ты плачешь.

– Что? – я была удивлена не меньше Торина. Я коснулась руками лица. Я и правда плакала, я жива. Я посмотрела на Торина, на всех гномов, и улыбнулась со слезами на глазах.

– Фили, Кили идите ко мне, – я вскочила на ноги и обняла братьев.

Все были удивлены.

– И вы живы, – я так устала, что чуть не упала, но Торин во время меня подхватил. И тогда я обняла их всех.

– Что с тобой? – спросил Бофур.

– Я теперь почти не гуль, я могу жить среди таких как вы, – радостно воскликнула я.

– Еще бы подлечить тебя, – сказал Балин, подойдя к Торину.

– Я сам, – сказал Торин, и взял меня на руки. Идти мне было тяжело.

– Торин, отпусти меня, – попросила шепотом я.

– Нет, – твердо ответил Торин.

– Кили отведи нас к Тауриэль, – его лицо мгновенно исказилось. Гномы медленно пошли к месту смерти эльфийки. Там уже был Леголас и Транудил.

– Вы живы? – их удивлению не было предела.

Кили присел рядом с Тауриэль.

Я наклонилась к ее уху.

– Тауриэль я присмотрю за ним, он останется жить, все хорошо будет и он выживет.

Кили услышал эти слова.

– Ты ей обещала?

Я вздохнула.

– Я обещала позаботиться о тебе, Фили и Торине.

Кили опустил голову и все – таки пустил слезу. Леголас сейчас понимал его. И я тоже. Я положила руку на плечо Кили.

– Кили, я понимаю тебя, если бы Торин погиб, то я бы тоже умерла, вместе с ним. Мне было бы так же тяжело.

Кили наклонился к Тауриэль и поцеловал ее в уже остывшие губы.

Мне это тронуло и я вновь обронила несколько слез, но их стер Торин, которых не выпускал меня из своих рук.

– Мне так больно. Если любовь такая, я не хочу любить.

– Тебе больно потому что она настоящая, – ответил Трандуил.

– А я вам этого говорила, – произнесла я.

– Мы похороним ее, – как будто не слышала меня ответил он.

– Нам пора сообщить другим о победе, – улыбнулась я, сквозь слезы.

– Да, девчонка права, – сказал Двалин. И все стали покидать этот выступ.

В это время на поле боя заканчивалась драка. Люди, эльфы и гномы побеждают, орки же отступают. Во время нашего появления орки уже убегали.

– Мы победили! – возвестил всех король Трандуил.

Все кто были в городе стали ликовать и кричать. Гномы же возвестили своих родственников. И на самом поле боя было очень шумно. Гномы радовались громче всех.

Улыбка не сходила с моего лица, мне просто было очень легко. Как будто я лечу.

– Торин,поставь меня, – попросила я.
– Мне уже лучше.

– Точно? – с сомнением спросил он.

– Да, у меня же есть небольшая способность к регенерации, – ответила я. Торин поставил меня на землю.

– Я думаю, что надо отпраздновать, – сказал Фили

– Да, – подхватила я.

– Праздник в честь победы и в честь вас, ваше величество, – я театрально поклонилась Торину.

– Не называй меня так, – оборвал он.

– Почему это? – но Торин ничего не ответил и только кивнул Двалину.

– Слушайте все, сегодня здесь будет праздник в честь нашей победы!

Люди вновь возликовали. И все стали готовиться к такому событию. Убирать трупы орков, своих хранить.

Центральную часть города готовили к празднику, украшали импровизировано, в королевстве под горой оказалось много вина. Веселая будет вечеруха.

И да, правда, когда стемнело люди, эльфы и гномы начали праздновать. Все пили, ели что было, а точнее что нашли, танцевали и пели. Песни были людские, эльфийские и гномьи. Я просто сидела за столом и смотрела на всех.