– Из леса… Вряд ли из леса… Поближе явно, – пробормотал милиционер, убрав свет с лица и увлеченно пролистывая паспорт туда-сюда. – Песочкова знаете?

– Н-нет.

– Ну как же, на этом этаже живет, Сергей Алексеевич, нет? И не слышали ничего?

– Н-нет, – повторила Марина. – Я только вчера въехала, кто бы мне сказал.

– Так это вчера… А, я не про это. Я имею в виду, подозрительных звуков не слышали?

– Я с утра на работу ходила.

– Понятно. На Песочкова можете полюбоваться, кстати, он от госпитализации отказался.

– Вы не могли бы фонарик убрать? – сказала Марина, чуть отвернувшись.

– А, да, прошу пардону. Я, кстати, перепутал, он не на этом этаже, а чуть выше. Не знакомы еще, значит? Ну хорошо. А где работаем?

– В милиции, насколько я поняла, – слегка разозлившись, напомнила Марина.

Милиционер поднял брови и сказал:

– Не понял. А где именно?

– Я не знаю, вы удостоверение быстро убрали.

Виталик за спиной восторженно застонал и дважды топнул.

– Так. Шутим, да? – уточнил милиционер, совсем упав в паспорт. – Вы где работаете?

– Буду в школе, в двадцатой. Учитель немецкого и французского.

– Ага. А в школе знают про, это самое, где живете, как и так далее?

Почему-то Марина совершенно не испугалась милицейских намеков. Возможно, потому, что поняла: угрожает по поводу Виталика – значит по основному поводу предъявить ничего серьезного не может. Или не хочет. В любом случае надо держать ухо востро, не нарываться, но и не расслабляться.

– Ну да. А чего не знают, наверное, компетентные товарищи подскажут, верно, товарищ старший лейтенант? Вы, если в паспорте ничего противозаконного не нашли, может, вернете мне?

– Да, конечно, – сказал милиционер, прикрыл паспорт и протянул его с явной неохотой. – А у вас, простите, документик будет?

– Он просто меня провожает… – начала Марина встревоженно, но Виталик перебил:

– Будет, будет.

Он, пыхтя, полез в задний карман и сказал с некоторой растерянностью:

– Оппа. Не с собой паспорт. Арестовывай давай, старлей.

– А что там? А, военник. Годится. Давайте-давайте, не стесняйтесь, – сказал милиционер и вдруг подался вперед, прихватил руку Виталика вместе с документом, посветил фонариком на костяшки. Подмышкой он стискивал папку с фуражкой, так что и сам избочился, и Виталика за руку дернул.

– О, приемчик, – обрадовался Виталик. – Ща самбо мне покажешь, да?

– Нет-нет, что вы, просто полюбопытствовал, – сказал милиционер, отпуская руку и углубляясь в документ. – Что ж вы не поделили-то с Песочковым, а? Из-за Марины Михайловны, я правильно понимаю?

Марина обмерла, а Виталик гаденько захихикал и спросил:

– А если бы щас комендантшу встретил, а не нас, ее бы разоблачил, да?

Этот подлец провоцирует, а мой знай хамит, подумала Марина скорее с удивлением, чем с неудовольствием. Такое поведение Виталику совсем не шло.

Милиционер не удивился:

– Да я разве разоблачаю? Просто интересуюсь. Из-за чего подрались?

– Старлей, я тебе не мальчик в «петушке», я не дерусь, – сказал Виталик доверительно, и Марина поежилась.

– А что, убиваете сразу? Как Песочкова?

Марина заледенела, а Виталик оживленно спросил:

– О! Так его убили?

– Нет.

– А. Ну, значит, не я, – сообщил Виталик и захихикал.

– Да я и то смотрю, такими костяшками только насмерть. Не понять прямо, где кость, где мозоль. Форму поддерживаете?

– Да какое, – сказал Виталик. – В разбойники точно не возьмут.

– Как знать, – пробормотал милиционер, листая узкую книжечку, поднял голову и всмотрелся за спину Марины. – Виталий Анатольевич, вы у нас герой, получается?

– У вас я вообще король, – сообщил Виталик совершенно трезвым и злым голосом.

– Ну да, и пешком ходите, – покладисто согласился милиционер. – Работать устроились?

– В процессе.

– Не затягивайте процесс, сопьетесь, не дай бог.

– Я вообще не пью, – важно сказал Виталик. – Практицьски.

– Вижу.

– Вообще рад за вас. Все видите, все знаете, порядок обеспечиваете, да? А пацаны там дохнут за вас, пока вы, нах, в погонах и с кантиком тут, нах!..

– Виталик! – сказала Марина громко, но он уже замолчал и оперся о стену, уставившись в невидный почти потолок.

– Я не понял, – начал милиционер неприятным голосом.

Марина вполголоса сказала:

– Он с похорон сейчас, товарищ старший лейтенант, пожалуйста, можно, мы пойдем?

– И что? – спросил милиционер все тем же голосом.