Вечер выдался ветреным, из лощины тянуло свежестью. И ни единой живой души.

Прошло уже много времени. Лежать на холодной земле было неприятно. Чтобы как-то согреться, курсанты и теперь прижались спинами друг к другу, стараясь не делать лишних движений.

Вдруг они стали различать разговорную речь мужчины и женщины. Звуки голосов приближались. По тропинке шли двое. Гришка Грек осторожно передернул затвор карабина и дослал патрон в патронник. Сергею сразу стало тепло, но правое колено неожиданно начало противно подергиваться.

«Господи…» — мелькнуло в голове, и вспомнились слова деда, его наказ: не забывать о боге в трудную минуту.

Удивительное дело, от этого или по какой другой причине, но дрожь в колене прекратилась сама собою. Пока он боролся с собственной слабостью, неизвестные остановились на тропинке против секрета, довольно громко разговаривая.

— К-кто это? — Шепот Белозерова прерывался от волнения.

— Наверное, это просто парень с девкой. Преступники громко не стали бы разговаривать, — тоже шепотом прокомментировал старший наряда. — Тихо ты, могут обнаружить нас.

— Давай их прогоним, чтобы не мешали службу нести?

— Ты что, очумел? Секрет же!

Вскоре послышался условный сигнал прекращения службы — три удара в артиллерийскую гильзу — и наряд поднялся со своего места. Не ожидавшая столь близкого нахождения посторонних ошеломленная парочка бросилась бежать по склону лощины вниз.

На разборе результатов службы было объявлено, что отрабатывалась учебно-боевая задача «Служба секрета». За грамотные действия в реальной обстановке курсанты Бодров и Белозеров получили от командира взвода свои первые благодарности за службу.

К концу первой недели обучения курсанты уже знали, что собою представляют войска НКВД. В 1940 году в их составе значились пограничные войска, оперативного назначения, по охране железнодорожных сооружений, по охране особо важных предприятий промышленности и конвойные.

Большой интерес проявлял Сергей к технической подготовке. Он один из немногих курсантов посещал автокласс в личное время. Материальная часть автомашины давалась легко. Отец — шофер, часто показывал что к чему, давал даже «порулить». А вот мотоцикл — это мечта!

В полковой школе изучали устройство немецкого мотоцикла DKV. Курсанты между собой называли его «дурак, кто возьмет». На самом деле машина неплохая, в школе их пять. Имелся еще один — BMW — «цундап», но курсанты лишь знакомились с его устройством. Находился он в личном распоряжении начальника школы. Учебные машины курсанты разбирали и собирали множество раз, но они неизменно были в рабочем состоянии. С жесткой пружинной подвеской, надежным двигателем и простым электрооборудованием, мотоцикл не представлял особой сложности в усвоении устройства частей и механизмов. Но его вождение для большинства обучаемых стало проблемой. Многие курсанты первоначально падали при трогании с места, были случаи, когда мотоцикл выскакивал из-под седока, наезжал на препятствия. Но достоинством DKV являлась устойчивость к поломкам. Как бы его ни били, ни мяли, он всегда на ходу.

Курсант Бодров с большим нетерпением ожидал своей первой поездки. Материальную часть усвоил на «отлично». Дома ему приходилось много раз ездить на велосипеде. А тут мотоцикл! Совершенно не испытывал волнения, когда подошла его очередь вести машину по автодрому. Завел двигатель без ошибок, сел, включил первую передачу. И тут для него началось непонятное. Мотоцикл вдруг рванул с места и по прямой помчался к шоссейной дороге, пересек ее под прямым углом, протрясся по засохшим кочкам широкого кювета. Сергей не мог справиться с вышедшей из-под контроля ревущей машиной. Впереди он увидел кучу навоза и обрадовался: «Уж ее-то мотоцикл не перескочит». DKV влетел в препятствие почти на по л колеса и остановился, сразу заглох двигатель. «Двойка за вождение», — так оценил действия курсанта бескомпромиссный преподаватель.

Через две недели вновь занятия по вождению. К удивлению его руководителя, Сергей сразу же повел машину нормально: отработал «учебную восьмерку», преодолел запланированные препятствия. В дальнейшем проблем с вождением не было.

Специальную тактику вел сам начальник школы.

— То, что мы будем с вами изучать, — говорил он, — не теория, а обобщенный опыт войск НКВД за период их существования. С первых часов службы в частях оперативного назначения полученные здесь знания окажутся нужными. В нашем деле не удача и не везение, а именно знания — основа успеха.

Этими словами майор Кислицин обычно начинал занятия, ими же заканчивал. Впоследствии Сергей не раз убеждался в их справедливости.

Курсанты в полном объеме отрабатывали тактику действий нарядов при перекрытии отдельных направлений, блокировании, окружении, оцеплении, ведении поиска, сближении, преследовании; изучали организацию и боевую службу заслона, засады, поисковой группы, секрета, дозора, поста наблюдения, контрольно-проверочного и пропускного пунктов (КПП). Были они ознакомлены с тактикой проведения чекистско-войсковых операций: поиском в блокированном и в неблокированном районах, окружением, преследованием, прочесыванием. Особое внимание при изучении специальной тактики уделялось работе командира взвода и отделения по организации и выполнению служебно-боевых и оперативно-боевых задач.