Как обычно, согрызуны сели лопать репу на мощное крыльцо, пырючись на затянутый туманной дымкой лес, нынче тёмный и сонный, а из комнаты бубнило радио, пущенное через ЭВМ, потому как кроме компа, в доме вообще никакой электроники не существовало.

– ...ЦокСовет южного округа Крыжина голосовал, голосовал, да не выголосовал, - сообщал диктор, - По поводу строительства на ближней орбите второй хроногенераторной станции. Главным аргументом скептиков по прежнему остаются весьма мутные и неоднозначные результаты работы первой станции. Эту погрызень вынуждены признать сами авторы предложений, которые после цоцо обещались провести прочищение вопроса и составить чёткий рапорт собранию пушей...

Елька хихикнула, потом хихикнул Разбрыляк, а через пол-минуты оба прокатились по смеху. Они не понаслышке знали о "хроносфере", которая уже лет двадцать как была смонтирована в системе Крыжин. Таковая представляла из себя сферический планетоид диаметром сорок килошагов, полностью погружаемый в поле ускорения времени. Как правило, прорва именно времени требовалась для того, что как следует издумать мысли и проделать всякие научные мероприятия с объектом изучения - станция времени давала такую возможность выше ушей. В то, пардон за каламбур, время, как для наружней Вселенной проходило десять дней, внутри хроносферы проходил год. И не потому что там рвали весь отрывной календарь за десять дней, естественно, а потому что могучие механизмы станции меняли течение времени, ускоряя его в тридцать два раза.

Согрызуны же знали об этом вслуху того, что на хроностанции работала их дочь Фира с её согрызуном Бултышем и ещё целой компанией менее знакомых грызей. Можно было даже цокнуть больше, из-за того что она работала там не первый раз, её разница в возрасте с родителями составляла уже пять лет и продолжала сокращаться. Рано или поздно разница начала бы и увеличиваться, только теперь дочь будет старше их... Это напрягало голову, привыкшую к неизменности течения времени, но так как никакейших косяков сие не доставляло, а бельчона была очень рада своей возне, то и проблем никаких в этом не слышалось.

Покормив все наличные организмы в радиусе досягаемости, в том числе свои собственные, грызи уселись за утренний сеанс бдения, включив ЭВМ. На тактик-экране можно было осмотреть "Цоол" подробно - да собственно, никак по другому его и не осмотришь. Пятикилошаговая Ёлка из семи секций, каждая шире предыдущей, венчала разлапистое сооружение из отдельных блоков и повторяющихся конструкций - тот самый завод, выпускавший так называемые "дроссели" для силовых установок. Внешние поверхности всего объекта освещались далёким солнцем и сигнальными огнями, а в углублениях стояла темень, хоть ухо выколи; сходство с ёлкой усугублялось тем, что вокруг хвойного дерева, как насекомые, сновали десятки ботов и кораблей самых различных размеров. Это были как транспортники, осуществлявшие внешние перевозки, так и перемещение из отсека в отсек через вакуум, если так удобнее. Вдоль всех бортов с обеих сторон тянулись жидкие, но заметные облака газового конденсата, каковой образовывался от работы моторов на одном месте.

– Вторая линия - сбой! Отсек калибровки - сбой! Логистика - сбой!
– не скрывая удовлетворения, цокнул Разбрыляк.

Елька только катнулась по смеху. Она знала, что согрызун терпеть не может проверять то, что и так работает, и с удовольствием исправляет косяки, если они имеются - а тут их вылезло достаточно, хотя и не больше среднего показателя. Не сбоили только системы основной Ёлки, давно выверенные и поставленные в автоматический режим "так держать", каковой был самым стабильным из возможных. Зато недавно собранный завод Разбрыляка радовал, если так можно выцокнуться, с завидной регулярностью. По обычному графику, с этой погрызенью возились до двухсот суток - вместе с временем, затраченным на непосредственно сборку. Можно было раз в пять быстрее, но грызи не спешили.

– Ахъ, какая погодка, - потянулась Елька, щёлкая курсышем, - Забиться бы в мох и сурячить, как пух знает кто.

– Да ладно, - цокнул Раз, - Вчера что было?

– День, - припомнила белка, поводя ушами, - Ну да, дрыхла почти постоянно.

– Постояннейше!
– уточнил Разбрыляк.

– Ну, зато аудио выслушала, - хихикнула она, - Дор Кушаша, взял там нацокал про то, как наши в ядро галактики летали запиливать косяки.

– Нацокал?
– хмыкнул грызь, - Мне казалосиха, Кушаша это вообще не грызь.

– Это мриф. Но так как в мрифлячьем йа не сильна, пришлосиха выслушивать в переводе на беличий.

– Ну и как там?

– Да вполне в пух, - заверила Елька.

– А про Пэ, которое производство, было?

– Ещё как было, там же развернули миростройку - ну так, небольшую, зато подлапными средствами, и затеяли кой-какую оригинальную возню с этим самым Пэ.

– О, тогда это в пух, - церемонно цокнул Разбрыляк, - Наверняка потом выслушаю.

У них обоих была эта привычка, всё время быть в том же самом песке, что и согрызун. Следует прицокнуть, что это было не особенно удивительно, если учесть, что грызи познакомились в нулевом классе школы, и с тех пор никакое прогрызище не могло их растянуть в разные стороны. Пожалуй самое длинное, когда они расставались - это во время прохождения службы в Армии, каковая им не показалась мёдом в основном именно из-за этого. В остальном Разбрыляк и Елька были настолько дружны и похожи, что грызи удивлялись, узнав что они не родные брат и сестра.

Само собой похожесть лежала глубоко под пухом, но и снаружи не скрывалась - оба грызя были рыжие с переходом в серое на лапах и хвостах, а к самому брюху шерсть становилась белой, темнея к загривку. У обоих имелись большущие пуховые кисти на раковинах ушей, которыми они без зазрения совести мотали и трясли. Ну и само собой, если цокать о белках, то каждая таковая оснащалась хвостом, в распушённом состоянии каковой по объёму равнялся остальной тушке.

Произведя же утреннее перецокивание, грызи углубились в возню, щёлкая курсерами и кнопками на клавиатурах. Их не смущал ни начавшийся дождь, отчего струйки воды стали стучать в подставленные под капель вёдра, ни шарахавшийся по комнате гусак, ни с того ни с сего объявивший своё тело в густом лесу. Они зачастую даже не заделывали дырок в покрытии из камышовой соломы, потому как капель придавала жилищу большую естественность - к зиме правда лучше забить их, потому как морозы в этих краях зачастую довольно лютые. Впринципе, грызи со своей пуховой шкурой могли потерпеть, но тогда всё время уходило на то, чтобы согреваться, а это было мимо пуха, потому как грызи хотели разбрыливать мыслями.