Разбрыляк только заметил, что у спайдерфоксов существует некоторая небольшая стайность - они издревле жили семьями, но не скучивались в муравейник; из-за этого лисо нахватались всяких условностей, выражавшихся в определённых ритуальных действиях. Например у Фелисы на лапке рядом с коммом висела сложная плетёная фентифлюшка, обозначавшая что-то там связанное с духами стихии. Эту штуку ей подарила Тэна ещё задолго до отлёта. А у Ельки имелась сушёная хвойная кисточка, примотанная к резинке для волос, но грызуниха и думать не могла цокнуть, что это что-либо кроме сушёной хвойной кисточки! Грызям всегда было достаточно, если просто в пух, и они не искали этому оправданий.

Сурик без утайки растявкал про некоторые обычаи, имевшие место бывать в древности, которые сейчас выслушили неподходящими. В частности, щенков выращивали в так называемых взнорьях, и по достижению определённого возраста, если лисо не попадало в "персонал" взнорья, оно попадало, грубо говоря, за ворота - хотя ворот там и не имелось никогда. Большинство трёххвостых устраивались, но всегда оказывалось какое-то количество тех, кто оставался в совершенно подвешеном положении, и ясное дело, что из этого ничего хорошего не получалось. Такая практика была обусловлена тем, что взнорья являлись самым ядром спайдероксячьей организации, и перегружать их населением означало потерять контроль над обстановкой.

Само собой, теперь, когда полностью чистым мышлением обладали не отдельные особи, а все подряд, подобной пагубной отбраковки удавалось полностью избежать. За полтора поколения того времени, как Пролесье попало в галактическое сообщество, а по большей части в Союз, в мире изменилось очень многое, хотя основы лисьей культуры остались нетронутыми. Этот ресурс продолжал двигать вперёд трёххвостых, каковых уже видали во многих звёздных системах близко к Пролесью, любопытно вертящих носами и помахивающих хвостами. Всплеск активности вокруг ШМК явственно показал, что эти пушноухие, что называется, трясти - будут...

– Ладно, выслушайте-ка ушами, - цокнул Разбрыляк, - Предлагаю, пока у нас всё равно пухова туча времени на ожидание, заняться предварительным рассчётом транспортировки завода. Это первое, что сделает флот опосля маневров.

– И то правдивая история, - кивнула Фелиса, - Честно тявкнуть, я себе не совсем представляю, как оно.

– Нельзя просто так взять и рассчитать, - пробормотал Сурик.

– Йа представляю, - цокнула Елька, - Могу показать.

Она и показала, нанеся изрядный вынос мозгам. Тут опять-таки было ничего сложного, но нужно именно представлять себе хотя бы общую картину маслом. Как показала белка, она это представляла, запустив проги на просчёт параметров. Само собой, основная косячина состояла в том, что тащить предстояло не одной Ёлкой, а сборным игольником, у которого совсем другие параметры. Хуже того, завод ведь умышленно был сделан под транспортировку "Цоолом", так что изначально предполагалось, что грызи не просто бросят груз и умотают, а помогут с подготовкой его утаскивания. Фелиса просто жмурилась при взгляде на мешанину силовых полей, опутывавших всю конструкцию от носа до хвоста.

Втыкаться в возню, как гарпун в рыбу, никто не собирался, и когда разбираться в хитросплетении технологий надоедало, пуши отправлялись нарезать круги по бункерам. Благо, несмотря на невеликие площади, пройти тут возможно километров десять, ни разу не пересекая маршрута. Тем более что проход во все бункеры оказывался открытым, хотя там и стояли сканирующие шлюзы, дабы не пропускать чего не следует. Практически повсюду из контейнеров с грунтом пёрла зелень, кое-где возились какие-то автоматы, а порой можно было увидеть и грызей. Особенно лис ввёл в ступор бюротанк, стовший на полянке в одном из бункеров - не лень же было его втащить!

Бюротанк был безбашенным танком, в верхней части коего вырезалось место под установку бюрократического стола, и собственно зижделся сам стол - с лампой, телефонами, терминалом ЭВМ и фикусами. В остальном это был натуральный танк, с массивными гусеницами на не менее массивных колёсах, и судя по трубам, двигателем внутреннего сгорания. За столом, отгороженным противоснарядной броневой плитой, с невозмутимым видом сидел грызь и писал гусиным пером по бумаге. Фелиса с Суриком только головами помотали, и пошли дальше - как им цокнула Шилка, где-то можно набрать съедобных росянок, ласковых к желудку после жарки.

Ну и, пользуясь таки случаем, находившись по зарослям и окраинам строек, все пуши снова собирались где-нибудь, где можно посидеть на хвосте, и сидели на хвосте. Как и угрожала Шилка, росянки - если удастся оторвать кувшинчик, прежде чем он вцепится в тебя - очень хорошо заменяли жареное мясо, так что Сурик отрывался на всю катушку, набирая полные авоськи. Он только сетовал, что нельзя развести костёр, за неимением древесного мусора, и приходилось жарить на электроплитке. Ну и ещё некоторое неудобство доставляло то, что пока не испарится сок, можно неслабо отравиться. Да собственно и на шерсть его капать не рекомендовалось... Но всё это только подогревало интерес.

– Ну-ка Сурик, - тявкнула Фелиса, качая лапкой, - Тявкни-ка, как тебе показались грызунихи.

– Как белки, - пожал плечами трёххвостый, - А почему именно грызунихи?

– Раскинь, - хмыкнула лисичка.

– А, ты в этом смысле, - хихикнул Сурик и задумался, - Ну, как звери они очень милые. Даром что однохвостые, но пуха столько, что хоть замотайся. У них правда ворс не такой, чтобы нити вить.

– Это понятно. Я имела ввиду, как самки.

– Хм? Ну, самки опознаются, - опять-таки раздумав, тявкнул лис, - Уверенно. Хотя над этим превалирует впечатление от жутко пушного животного. Так что, так тявкнуть, если и появляется мысль тискать, то поверхностно.