Вот и закончились все приготовления. Эльфы вообще быстрые на подъем. Они не стараются обременять себя лишним грузом и любят путешествовать налегке. Но в этот раз подготовились основательно, осознавая всю серьезность ситуации. Владыка ясно дал понять, что лично четвертует весь отряд, если с невестой наследника что-то случится. Да и путь предстоял неблизкий и какие трудности ждали путников по прибытию, те могли только догадываться.

Эверин уже несколько минут рассматривала из окна старый лес, проснувшийся после долгой зимы, постепенно наливающийся запахами и красками. Увы, ей не суждено было увидеть его полное цветение, но и то, что открывалось сейчас, радовало глаз. Этот загадочный край, суровый и опасный, она никогда не забудет, как и его обитателей. И она была бы рада остаться подольше в Лихолесье и наконец разобраться со всем, что тяготило, но время нещадно гнало ее на восток. Нужно было ехать. Стряхнуть с себя непонятно откуда свалившуюся тоску и уныние… Ее уже давно ждали.

По-эльфийски бесшумно ступая, девушка направилась в тронную залу. Разумеется, гордый король не удостоит ее чести проводить лично, несмотря на нынешний статус гостьи, а убыть не попрощавшись было неправильно. Но сердце щемило от мысли о том, что это все же прощание… ни на время, на всегда.

Ветвистые коридоры и лестничные пролеты, каменные мосты и причудливо изогнутые колонны… все, что некогда дышало холодом и казалось чужим, теперь было почти родным. И Эверин смотрела на высеченные в скале узоры с улыбкой и восхищением, стараясь запомнить каждую незначительную деталь таинственной цитадели лесных эльфов. Но чем ближе она подходила к зале, тем медленнее становился шаг. Казалось, еще одна ступень и она опустится на каменный пол, рыдая в голос, так и не дойдя до цели. Душу словно льдом сковало. Даже вздохнуть полной грудью было больно физически.

«Почему? Почему так тяжело?» – спрашивала себя девушка, - «я никогда не была привязана к этому месту и его холодному властителю, но от чего же больно его покидать?».

С пугающим равнодушием смотрели на нее глаза Трандуила и Эверин снова задавалась вопросом о том, что же на самом деле чувствует этот суровый с виду эльф.

– Я пришла попрощаться, - не сразу выговорила та.

– Что ж… прощай, - прогуливаясь по небольшой площадке у подножья трона.
– Я не буду давать тебе напутствий. Знаю, что справишься сама… Езжай! Я искренне желаю вам легкой дороги. И надеюсь, что твой почтенный родитель все же поправится.

Его тон был вполне доброжелательным, но сейчас ей казалось, что этого недостаточно для того, чтобы посчитать разговор исчерпанным и направиться обратно. Потому, пару минут она просто стояла молча, застыв в проходе, словно статуя. Лишь длинные ресницы вздрагивали, а взгляд обволакивал величественную фигуру напротив, дабы сохранить на долгую память воспоминания о том, кто влетел в ее жизнь белой птицей, а ушел холодным призраком.

Знала бы эта простая человеческая девушка, что за вьюга бушевала в тот момент в груди эльфийского короля и как тяжело ему было ее там удержать…

– Вам, наверное, нужно избавить меня от некоторых «неудобных» воспоминаний, - опомнилась Эверин, - я ведь была в хранилище, да и без этого неплохо изучила дворец.

Владыка одобряюще кивнул, - так и есть, но-о… тебе сейчас нужнее здоровая и светлая голова. Потому, я оставляю их тебе. Все же, мы почти родственники, - с некоторой иронией.

Гостья уставилась на собственные руки, сцепленные в замок, на минуту задумавшись над сказанным им.

Тот самый вечер, когда она проснулась вымотанной и уставшей с больной головой, неожиданно дал о себе знать, всплыв ярким воспоминанием. Как не искала она тогда, не смогла найти место ушиба, хотя голова болела сутки после этого. Эверин не могла не заметить и того, что обычно, приходя в себя после обморока, не чувствуешь времени, проведенном в бессознательном состоянии. Но в тот вечер, она ясно чувствовала его… каждую минуту, проведенную в этом странном сне. И готова была поклясться, что видела сны. Какие? Неизвестно. Ибо они растаяли утренним туманом, оставив после себя непонятный привкус горечи.

Она вскинула глаза на Трандуила и тот, все это время наблюдавший за ее осмыслением и коривший себя за опрометчиво брошенные слова, словно поняв ее догадку, громко выдохнул и отвел взгляд.

– Вы ведь уже забирали у меня воспоминания? – с сомнением. – Зачем? Какими такими сведениями я могла обладать? Неужто они были важнее королевских хранилищ?

Отрицать было бесполезно и без тени смущения Владыка заявил, - я обидел тебя своим неосторожным поведением и посчитал правильным освободить твой разум от неприятных воспоминаний.

Звучало вполне правдоподобно, но тот и до этого не стеснялся ее обижать, потому легкие сомнения оставались.

– Верните мне их, - уверенно попросила девушка, заставив короля внутренне сжаться, - я обещаю не держать на вас обиды… чтобы вы не сказали и не сделали. Пожалуйста! – она чувствовала странную необходимость получить вероломно отобранное обратно… чтобы там не было. Это казалось важным, значимым.

– Это невозможно, - признал правитель, пытаясь скучающим видом показать незначительность произошедшего в тот злополучный день.

– А если бы было возможным, вернули? – с подозрением в голосе.

– Нет! – честно ответил тот и прошествовав мимо, повернулся спиной к гостье, давая понять, что прощание затянулось.

Эверин тяжело вздохнула. Она уже успела понять, что если эльф не пожелал поделиться сведениями, то их у него силой не вырвать. А тратить время на бесполезные уговоры не могла себе позволить. Поначалу, та даже хотела уйти, подчинившись немому приказу Владыки, но остановилась, обиженно взирая на застывшую фигуру. Сейчас казалось невероятным то, что когда-то она была ему ближе и прижимая к себе белую птицу, чувствовала ее ответное тепло и поддержку.