Если ваши друзья в Англии неодобрительно отнесутся к вашему отъезду на материк, скажите им, что это было предложение матери будущего короля. Вы сможете достойно служить ему и в Анжу. Дорогой мой Седой, мне нечего больше сказать вам. Буду ждать вашего ответа».

Бриан показал письмо супруге, затем Моркару и Эдвиге, Эрнарду и Эдит, а потом вывесил на внутренних воротах замка, чтобы каждый мог прочитать его сам. Это был жест тщеславия, но лорд Уоллингфорд позволил себе подобную нескромность. После этого он сел за стол и написал короткий ответ:

«Мы благодарны вам за приглашение, императрица, но, к сожалению, ваше письмо опоздало на двадцать лет. Надеюсь, мое послание найдет вас быстрее».

Бриан подошел к скульптурной композиции, подаренной когда-то Вараном, и долго смотрел на нее, как бы советуясь с тенью погибшего воина и друга. Затем, взглянув в серебряное зеркало, он тихо произнес:

– Констебль одобрил бы мой ответ. А вы, мой лорд Алан? Вы согласны со мной?..

Казалось, в зеркале на мгновение появилась чья-то тень и коротко кивнула. И Варан, и Алан Железная Перчатка были согласны с Брианом так же, как его жена Элиза.

Тогда Бриан с улыбкой направился снова к столу, чтобы разогреть на огне немного сургуча и запечатать письмо.

В декабре граф Ранульф Честерский был приглашен на обед к одному из соседей, малозначительному барону по имени Уильям Перевел. Во время обильного пиршества вино лилось рекой, что никогда не было лишним для Ранульфа. Сам же хозяин дома отказался от вина, сославшись на простуженное горло.

Верный себе, Ранульф бодро ответил, что в этом случае ему придется пить за двоих, и сдержал слово. Он покинул стол последним и, пошатываясь, стал подниматься по лестнице в свою гостевую комнату. В этот момент его окликнули и сообщили, что с одним из рыцарей их отряда происходит что-то неладное.

Ранульф, громко ругаясь, поспешил в одну из гостевых комнат и застал там своего вассала, корчившегося на полу от страшной боли в животе. Заподозрив неладное, граф Честерский потребовал у слуг, чтобы они немедленно принесли остатки еды. Пока те бегали взад-вперед за тарелками, за первым отравившимся рыцарем последовал второй, третий… Вскоре все они катались по полу, колотя руками по половицам, и стонали сквозь плотно сжатые зубы. Первый рыцарь после мучительной агонии умер.

Ранульф вынул меч из ножен и заорал, глядя налитыми кровью глазами на хозяина дома:

– Яд был в вине, Перевел! Ты, конечно, станешь все отрицать, мерзавец, но для меня все ясно как день!

– Я вовсе не отказываюсь, – спокойно ответил Перевел. – Вы совершенно правы, Ранульф, вы все отравлены. Вскоре и вы, мой друг, последуете за другими. Но вы сильны как бык, и потому яд пока еще не свалил вас с ног. Ничего, я подожду. Вы чувствуете острую боль в животе, не так ли?

– Нет! Но ты, предатель, скоро ее почувствуешь. Значит, у тебя болит горло? Сейчас перестанет. Молись перед смертью, дьявол… – Ранульф попытался поднять меч, но пошатнулся и упал ничком на стол.

– Еще один ваш умер, – зевнув, констатировал хозяин дома. – Остался только один рыцарь, а за ним настанет ваша очередь, мой дорогой граф.

Собравшись с последними силами, Ранульф оттолкнулся от стола и с воплем метнул меч в расплывчатую фигуру Перевела, но промахнулся. Меч попал в огонь. Перевел укоризненно покачал головой.

– Вы лучше садитесь, граф, умирать надо в удобном положении. Вот что мне хотелось сказать вам напоследок. Вы были на редкость подлым и отвратительным человеком, Ранульф Усатый. Я сделал сегодня то, что другие должны были совершить много раньше. Вы разбогатели, занимаясь грабежами, и развлекались, пытая и убивая людей. Вас настигла заслуженная кара, и я рад, что способствовал этому.

– Мои дела… – прохрипел Ранульф. – Что тебе до них?

– Вы не знаете? Хорошо, я объясню. Будет несправедливо, если вы умрете, не зная почему. Вы были близки с Генрихом Плантагенетом, не так ли?

– Да… Мы были… были друзьями…

Ранульф рухнул на скамью и согнулся, прижав руки к пылающему страшной болью животу.

– Вот именно – вы были друзьями, – кивнул Уильям Перевел. – Это меня и встревожило. Теперь, когда молодой Генрих стал наследником престола, он проявляет излишнюю щедрость. Вы знаете о том, что принц намеревался подарить вам мои земли?

– Нет… Не хочу… Такой плюгавый замок…

– Согласен, мои владения далеко не так обширны, как твои, грабитель, но мне они дороги. И мне жаль моих детей, которые вскоре угодили бы в тюрьмы и пыточные камеры.

– И тогда ты убил меня…

– Это лучший способ, чтобы избавиться от такого усатого дьявола, как ты. А теперь молись, Ранульф, и моли у Господа прощения хотя бы за некоторые из твоих бесчисленных грехов.

Уильям Перевел бросил последний взгляд на рыцарей, неподвижно лежащих на полу, а затем вынул из решетки очага меч Ранульфа и вложил его в ножны. Это должно было принести графу дополнительную боль – любому воину тяжело было умирать, зная, что его меч остался в ножнах.