Епископ Роджер положил ей руку на плечо, не замечая перепачканной в соусе манжеты.

– Вас учили разбираться в вине, леди Элиза? Попробуйте то, что я налил вам, а потом скажете, что почувствовали.

– Мой лорд епископ, я не очень сведуща в этом…

– Сначала сполосните рот, а потом не спеша выпейте, глоток за глотком. Так… вы сказали, что это мальвазия?

– Я не знаю… – Бриан под столом легко коснулся ее ноги. Элиза быстро кивнула. – Да, мне думается, что это мальвазия.

– Превосходно, – просиял епископ, – превосходно! – Он одобрительно похлопал ее по плечу. – Редко встретишь леди, которая знает толк в вине. Я привез его из Ла-Рошели, со своих виноградников.

Бриан откинулся на спинку стула, глядя без особого интереса на дворян в зале, и еле слышно прошептал:

– Весеннее, сцеженное, или осеннее, послеурожайное?

Элиза мельком взглянула на него, а затем, как эхо, повторила:

– Весеннее, сцеженное, или осеннее, послеурожайное?

Румяный епископ крякнул от изумления и повернулся, чтобы как следует рассмотреть свою соседку.

– Ушам своим не верю! – воскликнул он. – Неужели вы можете по вкусу различить их, моя леди?

– Не всегда, – скромно ответила Элиза.

– Я могу определить их по одному запаху! – торжествующе заявил епископ и сделал еще один добрый глоток. – Понимаете, леди, если погода позволяет, мои корабли привозят вина с материка дважды в год…

Элиза была вынуждена вслушиваться в пространные рассуждения епископа о способах приготовления вин. Бриан ничем не мог ей помочь, невольно его взгляд устремился в зал, где находилось немало его друзей. Стефан заметил это и сказал:

– У нас осталось еще несколько мест за столом, и архиепископ Кентерберийский стал мне надоедать. Кого нам стоит пригласить, как вы считаете, Бриан?

– Вам решать, мой лорд.

Стефан покачал головой.

– Нет, нет, я предоставляю это решать вам, моему старому другу… – Неожиданно замолчав, он смахнул со стола посуду и взгромоздился на него; его обутые в чулки ноги повисли в воздухе, не доставая до пола.

– Почему вы до сих пор называете меня лордом? – дрожащим от негодования голосом спросил он, обращаясь к Бриану. – Я понимаю, моя коронация прошла несколько поспешно, но я король, понимаете, король Англии!

Бриан посмотрел на своего друга с извиняющей улыбкой. Краем уха он уловил, как епископ Роджер что-то еще бубнил про свое вино, но его уже никто не слушал. В зале повисла напряженная тишина.

Момент, которого они с Элизой так опасались, наступил.

– Я могу называть вас королем, – спокойно сказал Бриан, – но сердцем и душой не принимаю этого.

– Почему? Я стал королем! Чем это слово так коробит вас? Ваше поведение, Бриан, выглядит по меньшей мере странно – после тех лет, которые мы провели вместе, словно братья. Я же не требую, чтобы вы обращались ко мне как подобает, когда мы наедине, нет! В приватных встречах я по-прежнему для вас Стефан.

– Дело не в этом.

– А в чем? Вы свободно называли покойного Генриха I королем, и я что-то не замечал, чтобы вы испытывали затруднение, выговаривая это слово. Что же случилось теперь?

– Я признавал вашего дядю королем, в этом вся разница.

Лицо Стефана выражало крайнее огорчение. Он не мог понять, почему его давний верный друг Седой так внезапно выступил против него.

– В чем же разница между мной и Генрихом? – угрожающе спросил он.

Кто-то обратился к нему из зала, но Стефан только раздраженно отмахнулся, пристально глядя на Бриана.

– Объясните мне это, лорд, я хочу знать причину вашего – и не только вашего – неожиданного отступничества.

Бриан на мгновение взглянул на супругу, она ободряюще улыбнулась ему, и затем твердо произнес:

– Мы, дворяне, дали клятву верности вашей кузине, императрице Матильде. Мы дали ее…

– Это несерьезно, Бриан…

– … трижды, и я не вижу причин…

– … Вы же знаете, что Генрих перед смертью назвал мое имя…

– … нарушать свое слово. Я всегда его сдерживал.

– А я говорю вам, что король изменил свое решение в последний час жизни! Прежде он угрозами заставлял дворян присягать этой смазливой вертихвостке, и никто этого не отрицает. Перед смертью он прозрел, и слава Богу! Кроме того, вспомните, что Генрих поставил перед Матильдой условие – мужа ей должны выбрать мы, английские вельможи! А что она сделала? Вышла замуж за этого напыщенного франта Готфрида, графа Анжу, заклятого врага нашей страны!

Переведя дух, он зло прищурился и обратился к Элизе:

– Простите, моя леди, но лорду Бриану Фитцу необходимы подробные разъяснения. Мы знаем, что он… неравнодушен к императрице, и это заставляет его закрывать глаза на ее недостатки и ошибки.

– Обращайтесь ко мне! – повысил голос Бриан. – Я сижу рядом, а не в конце зала.

– Очень хорошо, тогда вам следует услышать то, что я собираюсь сказать. Я рискую доставить вам и вашей супруге некоторое неудовольствие – что же, вы сами напросились на это. Итак, я опасаюсь, что вы находитесь под влиянием чар моей прелестной кузины.