С первым ударом колокола, приветствующим возвращение королевы Матильды, епископ Генри ощутил прилив братской любви. Он достаточно натерпелся от этой проклятой Леди Англии. Она игнорировала его советы, настроила против себя народ и даже унизила его павлинов, сказав: «Они не такие уж красавцы, как я представляла себе, и притом редкостные грязнули». Хорошо, пусть так. И все же он предпочел бы провести день со своими любимцами, чем час в обществе этой прелестной мегеры, которая по своей сквалыжной натуре относилась к своим знатным сторонникам как к безмозглым вилланам. Что бы написал поэт о ней? «Прежде, чем завоевать корону, она уже заранее принимает горделивую позу»? Да, что-нибудь в этом роде, ведь она похожа на Стефана своей неумной поспешностью.

Укрепив как следует Винчестер – на всякий случай, – епископ написал письмо жене Стефана, предложив ей свою помощь. «Торопитесь закрепить успех, – писал он. – Императрице ничего не будет угрожать, если вы не продолжите военные действия».

Последующие две недели подтвердили его правоту. Императрица пригласила епископа в Глостер, а когда тот отказался, решила наказать его прилюдно, чтобы другим отступникам было неповадно. По ее приказу армия восставших вернулась из своего лагеря на западе страны. По пути к ней присоединились отряды Ранульфа Честерского, а день спустя – Бриан Фитц со своими людьми. Он хотел не только сражаться на стороне Леди Англии, но и добиться личной встречи с ней. Бриану необходимо было задать ей интимный и важный для него вопрос, который только может задать мужчина разделившей с ним постель женщине.

Однако спешка и походная суета помешали их встрече тет-а-тет. Матильда приветствовала Седого, окруженная своими лидерами, а затем пригласила его на военный совет, продлившийся до конца дня. Впрочем, она выкроила время, чтобы осведомиться о здоровье леди Элизы, оправилась ли та от своей лихорадки. «По-видимому, это была очень серьезная болезнь, раз вы находились у постели супруги безвылазно полгода», – язвительно заметила она и вернулась к более насущным вопросам.

Армия императрицы окружила Винчестер и потребовала у ренегата епископа сдаться на милость победителей. Густой не по сезону туман поглотил город, и Матильда вернулась в свой походный павильон, ожидая, когда туман рассеется и город сдастся Леди Англии.

– Только трусость удерживает Генри в крепости, – заявила она, – но, когда дым пожаров, туманом окуривший город, разойдется, он увидит мощь нашей армии и просеменит, неся впереди свой живот, с белым флагом в своих пухлых ручках. Он, кажется, любит путешествовать? Что ж, ему предстоит путь в Бристоль, в подземную тюрьму. Там он вдоволь налюбуется на диких животных – злющих, голодных крыс!

Бриан улучил момент и спросил, может ли он встретиться с леди наедине. Та усмехнулась и покачала головой:

– Сейчас не время, Седой. Не беспокойтесь, я найду чем вас вознаградить. Обещаю, вы не уйдете с пустыми руками.

– Я приехал сюда не за наградой, – резко сказал Бриан. – Все, что я хочу, – это поговорить с вами с глазу на глаз, и только.

Матильда улыбнулась, глядя на стоящих рядом Роберта, Ранульфа и других своих лидеров.

– О, я понимаю, чего хочет Седой, – сказала она, приятно улыбаясь. – Он хочет, чтобы я послала вас в тот сизый туман, что висит сейчас над городом. Когда вы там простудитесь и умрете, то Седой получит ваше имущество – естественно, в память о вашей давней дружбе, поскольку лично ему ничего не нужно.

Все дружно рассмеялись, не приняв шутки Матильды всерьез. Вельможи были заинтригованы – чего же хочет Седой от своей бывшей возлюбленной? Уж не ее ли руки?..

Туман над Винчестером рассеялся только к утру следующего дня. С первыми лучами солнца защитники города увидели окружавшую их армию. Внезапно тишину прорезали громкие крики, в разносившихся далеко голосах слышалась искренняя радость. Воины Матильды обернулись и со страхом увидели вторую армию, выходившую из-за гряды невысоких холмов. Над ней развевались знамена Англии и Нормандии, а также графств Лестершир, Серри, Гертфордшир и Нортгемптоншир. Одним из последних было подняло знамя Жоффрея де Мандевилла, графа Эссексского.

Императрицу переполнял гнев, она осыпала проклятиями человека, которого столь щедро наградила и все же до конца не смогла купить.

– Пусть черви сожрут тебя, смердящий ублюдок! – не стеснялась в выражениях ангелоподобная женщина. – Пусть они выцарапают своими когтями твои бесстыжие глаза!

Бриан решительно взял ее за руку, повернул к себе и тоном, не допускающим возражения, заявил, что ей надо немедленно спасаться бегством.

– Вы поедете со мной, – сказал он. – Граф Роберт предлагает вам ехать в Глостер под моей защитой. Он и Милес возьмут на себя командование арьергардом. Пора, Матильда. Ничего не поделаешь, вам вновь предстоит бежать.

И он повел ошеломленную императрицу к месту, где Варан ожидал их с лошадьми. Взбешенная Матильда пыталась вырваться, крича, что она сама должна возглавить армию.

– А вы бегите, торопитесь домой, к вашей болезненной женушке! – Едва не рыдая, она с ненавистью посмотрела на Бриана, будто он был во всем виноват.

– С удовольствием бы поехал, – холодно отпарировал Бриан. – У меня нет ни малейшего желания спасать вас. Вы так жестоко обошлись с Элизой во время вашего приезда в Уоллингфорд, что я был бы доволен, если бы вас захватили в плен. Но я дал клятву вашему отцу и вынужден помогать вам. Честность – это то немногое, что у меня есть, и…