Я хочу убрать свою руку и позвать медсестру, но хватка Кристиана крепкая. Наконец, не вижу другого выхода, как разбудить егл.

– Кристиан?

– Ммм?..
– он поднимает сонные глаза на меня, и его как будто обдает холодным ветром. Он смертельно бледен.

– Привет, - я радостно улыбаюсь.

– Я думал, это сон, - его глаза наполняются слезами, которые я видела вчера. О Боже, мой сильный, невозмутимый и бестрастный мужчина, может заплакать только от горя по мне. В душе разливается тепло.

Кристиан бережно прижимает меня к себе. Даже не представляю, что было бы со мной, если бы Кристиан был ранен. Внутри меня все содрогается.

– Кристиан, у меня болит голова, - вопреки моему желанию, голос звучит слабо.

– Прости. Сейчас позову врача, - он подскакивает с кресла и нажимает на кнопку рядом с моей койкой. Только сейчас я замечаю ужасные круги под глазами, серое лицо, оно выглядит таким же прекрасным, но более изможденным, будто этот человек прошел через все муки ада.

– Когда ты ел?
– вдруг ни с того, ни с сего спросила я. Больше похоже на него, но меня настораживает, что он немного похудел.

– Неважно, - бросает он и садится рядом.

– Когда ты ел в последний раз?
– настойчиво переспрашиваю я.

– В тот день, когда ты по глупости попала под пулю!
– взрывается он.

– По глупости?
– взвизгиваю я, - Я хотела спасти тебя!

– Мне ничего не угрожало.

– У Хайда был пистолет!

– Я увернулся.

– Я хотела, как лучше.

– Ты хотя бы представляешь, через что я прошел?
– в голосе сквозит боль и я смягчаюсь.

– Прости.

– Не проси прощения, Ана. Просто никогда больше не ставь меня выше себя.

Мы буравим друг-друга взглядом, а мне хочется скаать так много, возмутиться, поспорить и в то же время крепко его обнять, но тут в палату заходит медсестра.

– Здравствуйте, я Темми, - лучезарно улыбается она мне и посылает томный взгляд в сторону Кристиана. Я немного ухмыляюсь, видя, что он совсем не обращает на нее внимания. Прости, детка, но он мой.

Еще неделю я лежу в больнице и Кристиан ни на шаг не отходит от меня. Даже в туалет отпускает с трудом. Это мило, но раздражает. Хайд совершил самоубийство и по нему открыли дело. Элиот и Кейт приезжают каждый день, навещают. Элиот чувствует свою вину, что якобы он поперся к Хайду, и что, мол, все из-за него. Мы с Кристианом дружно пропускаем все мимо ушей.

Боль постепенно сходит, болеутоляющее больше не вкалывают, трубки убрали. Сегодня я уеду отсюда.

Кристиан уехал на полчаса, только чтобы одеться и чтобы не “позорить” меня, как он сам выразился. Смешно.

Я полностью собрана. Волосы в хвост, пусть и с большим трудом, но я все-таки напялила на загипсованную ногу штаны. Сверху толстовка.

Дверь открывается и в мою палату входит никто иной как сам Адонис. Красивый, как греческий бог, Кристиан подходит ко мне, берет сумку и улыбается.

– Готова?

Я с открытым ртом смотрю на него.

– Что?
– ухмыляется он.

– Я скучала по тебе, - и это правда. Я прижимаюсь к нему и вдыхаю сладкий запах. Всю эту неделю Кристиан был внимательным, заботливым, но строгим нянькой. Заставлял есть, пить, принимать лекарства… А теперь он как раньше, божественно красивый, спокойный и счастливый, благодаря мне.

Впервые за всю неделю, я думаю о Кристиане не как о сиделке, а как о своем мужчине.

– Пошли, - он наклонятся и запечатляет на моих рубах легкий, целомудренный поцелуй. Во мне мгновенно просыпается желание, но он отрывается от меня прежде, чем я успеваю углубить поцелуй, - Нам пора, - он коварно улыбается и ведет меня прочь из палаты.

– Мы едем к тебе или ко мне?
– с любопытством спрашиваю я, когда вижу, что он сам садится за руль. Тейлора нет.

– Нет, мы поедем в другое место, - загадочно говорит он.

– Куда?