Анастейша жутко стесняется того, что происходит между нами. Каждую ночь вместе, в её спальне, из которой мне совсем не хочется уходить, даже если мы просто болтаем полночи. Не позволяет целовать её при ком-то, но радостно зацеловывает меня, лишь только Тедди засыпает. Теперь и меня целуют почти столько же, сколько и Теодора! Но он всё равно ведет.

А еще она наотрез отказывается говорить о прошлом. Я хотел бы слышать всё лично от неё, а не открывать небольшую папку, что уже несколько дней лежит в моем столе. Потому что в ней я найду что-то такое, с чем не смогу справиться один, и только Ана сможет остановить меня от глупостей.

— Супермэна нужно будет скоро кормить, не так ли? — мама появляется рядом и обнимает меня за плечи, целуя в раненую сегодня макушку.

— Да, но со сном у нас уже проблемы. Иногда засыпает днём, иногда тянет до самого вечера, а иногда может уснуть часов в пять вечера, и это ужасно что для него, что для нас, в ночь потом с трудом уложить.

— А как у него с ночными пробуждениями?

— Один-два раза, смесь. По полчаса-часу. Намного реже стал просыпаться, отсыпается, ведь днем не спит.

— Совсем взрослый. Помнишь, когда тебе первый раз дали кормить его?

— Да. Я всё помню, мам.

— Я тоже помню тебя и то, как ты появился у нас. Вы с Теодором очень похожи. Ты никому не позволял, а мне позволил взять тебя на руки. Я уложила тебя спать, утром должны были приехать опекуны, и в ту ночь так и не сомкнула глаз. Плакала и очень не хотела, чтобы тебя забирали. Это были самые долгие три месяца в моей жизни…

— Спасибо. Я тоже очень люблю тебя, мам, — крепко обнимаю маму, и она всхлипывает, прижимаясь ко мне. Ох, чёрт. — Ты чего?

— Я просто очень люблю всех вас. Не обращай внимания. Пойду помогать твоей сестре.

***

Пока Миа настраивала фотоаппарат, чтобы сделать пару фото малыша с тортом, Тедди совершил страшное — стукнул своей ладошкой по торту и злобно захихикал, улыбаясь в камеру расстроенной тетушки. Весь перемазался в шоколаде, когда облизывал ладошку, но был таким счастливым, что никто не решился лишить его удовольствия и умыть. Мама сказала дать ему таблетку от аллергии, на всякий случай, что Ана тут же сделала. Почти без криков от Тедди.

Я не могу оторвать взгляд от Аны, и это видят все. Мама довольно улыбается, а Миа хихикает хуже Теодора, но хоть молчит. Но приятней всего то, что Ана так же смотрит на меня, иногда смущаясь. Моя малышка, я съем тебя, как только последний гость переступит порог, даже если Теодор еще не будет спать.

— Обязательно напиши мне рецепт, дорогая. Потрясающе вкусно.

— Хорошо, миссис Грей, — Ана счастливо улыбается, радуясь, что её кулинарные шедевры оценили по достоинству, и я вижу, что это задевает Миа.

— Всё и вправду потрясающе вкусно, но торт был вкуснее всего. Спасибо, мисс Грей, — мягко улыбаюсь сестрёнке, и ей этого хватает, чтобы она расцвела. — Особенно его оценил Тедди.

— Ему нужен костюм не Супермэна, а маленького Халка, — Миа хмурится, смотря на Тедди, но всё же не может сдержать улыбку. На щеках у Тедди всё еще следы от шоколада, он разделил кусок торта со мной, а сейчас сидит на руках у дедушки и широко улыбается всем. Любитель быть в центре внимания. — Мы все очень любим тебя, Теодор. Ну, кроме Элиота. Он просто тебя очень боится.

— Я не боюсь его, Миа.

— Ты ни разу не держал его на руках, добровольно.

— Тедди, иди ко мне? — Элиот закатывает глаза, и он явно ожидает, что Теодор откажется, но малыш без возражений перемещается на колени к своему дядюшке, и тот целует его в затылок, прижимая к себе. Боится, это так. Но тоже очень любит. Теодор станет чуть старше, и Элиот не будет отрываться от него. — Однажды я тоже испорчу себе жизнь таким классным парнем, как ты, Теодор. Но я пока слишком юн, в отличие от твоего папаши.

— Элиот!

— Да ладно вам, не для кого не секрет, что Кристиан, хоть и младше, намного взрослее меня, — братец выразительно смотрит на присутствующих и еще раз чмокает Теодора.

— Следи за тем, что ты говоришь о моём сыне, в моём доме, Элиот. Это последнее предупреждение.

Верно оценив обстановку, мама переводит тему, и дискуссии возобновляются, но я не слушаю. Теодор не ошибка. Теодор — лучшее, что происходило в моей жизни. Я в ярости, и я вряд ли скоро успокоюсь, если только…