спросить? — она ничего не отвечает, молча стоит на месте. Черт, как я боюсь ее молчания. Что она думает?

— Ты подписала договор о

неразглашении, поэтому спрашивай все что угодно, я отвечу.
– я достаю из холодильника пищу, Анастейша все так же стоит на месте и молчит.

— Сядь.
– она послушно садится, и я замечаю, что она ведет себя, как саба. Боится поднять на меня глаза, боится заговорить. Может, она подходит к этой роли?

— Ты говорил о каких-то бумагах?
– фу-ух. Как гора с плеч. Она заговорила, она не ушла.

— Да.

— Что за бумаги?

— Кроме договора о неразглашении, существует контракт, в котором говорится, что мы будем делать, а что нет. Я должен

знать твои пределы допустимого, а ты — мои. Все будет по взаимному согласию.
– она лишь поднимает на меня взгляд и вопросительно выгибает бровь.

— А если я не соглашусь?

— Ну, что поделать, — это очень мрачный вариант. Я с ужасом осознаю, что не перенесу отказа.

— Но у нас не будет отношений? — ох черт.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это единственные отношения, которые меня интересуют.

— Почему?
– как я могу объяснить ей? Она не поймет.

— Так я устроен.

— А почему ты стал таким?

— Почему люди такие, а не иные? На это трудно ответить. Почему кто-то любит сыр, а кто-то нет? Ты любишь сыр?
– я перевожу тему, так как не намерен разговаривать с ней о причине своей темноты.
– Миссис Джонс, моя домработница, оставила на

ужин… - я достаю из буфета большие стеклянные тарелки с сыром.

— И какие правила я должна

выполнять?

— Они у меня записаны. Обсудим, когда поедим.
– Анастейша с отвращением смотрит на еду, похоже, она не станет есть.

— Я в самом деле не голодная.

— Все равно поешь, — она опять берется за вилку и послушно отламывает кусочек. Что же, прогресс. — Налить тебе еще вина?

— Да, пожалуйста.
– я доливаю ей вина, Ана залпом его выпивает.

— А закуску?
– она берет кисть винограда.

— И давно это у тебя?

— Да.

— А легко ли найти женщин, которые

согласны?..
– ох, Ана, ты и не представляешь.

— Ты не поверишь.

— Тогда почему я? Я правда не понимаю.
– она смотрит на меня вопросительно, не скрывая удивления.

— Анастейша, повторяю, в тебе что-то есть. Я не могу просто оставить тебя в

покое. Я лечу к тебе, как мотылек на пламя. — ох черт. Она закусывает губу и это отдается напряжением в паху. — Я очень хочу тебя,

особенно сейчас, когда ты снова кусаешь губу.

— По-моему, все наоборот, — бормочет она, и я не сразу понимаю, что она имеет ввиду.

— Ешь!

— Нет. Я еще пока ничего не

подписывала и буду делать что хочу, если ты не возражаешь.
– а ведь справедливо замечено. Она не так проста, какой кажется на первый взгляд.

— Как угодно, мисс Стил.

— И сколько было этих женщин?

— Пятнадцать.
– мне кажется, она облегченно выдохнула.

— И долго это тянулось?

— С некоторыми — долго.

— Кто-нибудь серьезно пострадал?

— Да.

— Сильно?

— Нет.

— Ты будешь делать мне больно?
– о чем она?

— Что ты имеешь в виду?

— Физически. Ты будешь меня бить?

— Я буду наказывать тебя, когда потребуется, и это болезненно.
– она еще больше напугана, быстро делает большой глоток вина, ее руки заметно трясутся.

— А тебя когда-нибудь били?

— Да.
– мать твою, может не надо на эту тему?

— Пойдем в кабинет. Я тебе кое-что покажу.
– я веду ее за собой в кабинет, оттуда со стола беру заранее приготовленный лист.

— Это правила. Их можно менять. Они входят в контракт, который мы заключим. Прочти их, и давай обсудим.
– она кивает и берет бумагу. Она садится на кресло и углубляется в прочтение. Я все это время за ней слежу. В некоторых моментах ее лицо мрачнело, в некоторых - она усмехалась, а в основном ее пугало написанное.

Вскоре она отрывается от чтения.

— «Недопустимые действия»?

— Да. Что ты не будешь делать, что я не буду делать, нам надо заранее

договориться.

— Брать деньги за одежду… - она хмурится.
– как-то неправильно.