Угар наваждения спадал волнами неги. Отдаваясь на каждый толчок сердца волной затухающего блаженства, тело горело и помнило еще бушующий двадцать минут назад ураган. На место пьянящего угара страсти, возвращалась способность трезво мыслить. Подтянув колени, Фрида обхватила ноги руками и уставилась на проекцию ярко горевших в полумраке часов. Каждый пульсом секунд ей становилось все тоскливее и противнее.

Оглядывая одноместный кубрик с разбросанной одеждой и погромом устроенным парочкой ненасытных животных, Фрида посмотрела на партнера. Парень дрых богатырским сном. Выжатый как лимон многочасовым марафоном, спаситель сейчас был не способен проснуться и от разрыва мезонного реактора. Расцарапанная ногтями спина, следы покусов чернели отметинами на молодом теле, едва выдержавшем четыре вспышки общего оргазма.

Этого, нужно держать в поле зрения. С каждым приступом, ей нужно было все больше и больше. И ее "старая гвардия" уже не справлялась, если даже и выжимать их по очереди. А этот молоденький был как лев. Вначале терзал ее как дикий хищник, а она сопротивлялась. И эта борьба распыляла их еще больше. Только вот уже после третьего раза стал сдавать. В глазах все чаще мелькал блеск паники, а на четвертом— уже она его имела как хотела и от этого она еще больше зверела и на вершине оргазма извивалась диким животным, хищницей владеющей полной властью над самцом.

Встряхнув мысли от которых уходящий зуд встрепенулся словно услышав зов, Фрида поспешила под холодный душ. Смывая вместе с ледяной водой остатки мыслей и желаний, она задрожала от холода. Выскочив пулей их душа и усиленно растирая полотенцем поджарое тело, не могла избавиться от дрожи. Каждый раз когда ЭТО накатывало, она ощущала себя как сумасшедшая. Это уже третий приступ и по тому как начало стучать сердце, она стала понимать что это будет что -то совсем другое. Очень похожее на секс, но только ЧУЖОЕ. И сейчас, ритм сердца бил в ушах молотами и в теле стала появляться легкость.

— О, нет , — жалобно протянула Фрида. Содрогаясь от внутреннего импульса, прошедшего по телу волной незнакомого ощущения, смогла только ошарашено выдавить, — Что за чертовщина...

Под спешно натянутым комбезом, тело стало гореть огнем. А ее буквально накрывало волнами все большего и большего наслаждения. В каюте стало не выносимо душно. Ей нужен свежий воздух, а не тухлость подземелья. Мечась по кубрику загнанным зверем, что стонал и едва не падал на колени от новой напасти, Фрида лихорадочно соображала. Откуда это желание чистого воздуха?! Почему именно сейчас?! Что делать?! Мысли растекались масляными кусочками, все сложнее и сложнее становилось думать, в сознании возникал шепот. Нарастая приливами заглушал все остальные звуки тяжелым гулом.

Закрыв уши руками, Фрида выскочила в коридор. Глухая "ночь" в подземелье знаменовалась сумеречным освещением и пустынными коридорами. Оставляя за спиной бесчисленные перекрестки и провалы меж ярусных переходов, Фрида мчалась не разбирая дороги. Прочь. Не важно куда, но лишь бы прочь из этого места! И бег приносил облегчение с каждым шагом гул отступал и возвращалась способность мыслить. Нужно убраться из этих стен, убраться из затхлости и глотнуть СВЕЖЕГО воздуха. Свежий воздух только в лесу. Ей нужно на поверхность! Но как же фиксаторы и патрули?! Думай, Фрида думай, и вновь нарастающий гул и пытка блаженством. Есть! Кабельные шахты!

Пробираясь в мраке колодцев, цепляясь за крепления звеньев силовых кабелей, Фрида упорно взбиралась на верх. Голыми руками разрывая уплотнительную пену герметизации, сдирала ногти до мяса. Но гул в сознании гнал ее дальше, выше и в темноте технологического колодца сквозь гул кабелей магистрального питания поверхностных сооружений, звучало рычание упорного хищника вперемешку с плачем боли.

Воздух! Чистый воздух! Пелена наваждения спадала вместе с глубоко вдыхаемым ароматом ночи. Запахи джунглей доносимые легким ветерком, обдували заплаканное, измазанное грязью и кровью лицо улыбающейся Фриды. Легким касанием руки обесточивая шов комбеза, легко переступила опавшую ткань. Снимая туго обтягивающие голенище ботинки, распрямилась в тени надстройки. Закрыв глаза и подставляя лицо сиянию звезд, она вслушивалась в далекий шепот и чувству внутри себя. Зародившийся комок блаженства, растекся по телу волной знакомой до боли неги и тело защипало до кончиков пальцев. В сознания пропал тяжелый гул, вместо него теперь царил ласковый и зовущий шепот ночи. Стараясь вдохнуть аромат и гармонию природы каждой клеточкой, Фрида отдалась трепету ветра со вздохом сладострастия.

Шепот проступил разборчивыми словами:

– ...Слушай... зов... праматери, — чарующий ритм шелеста слов завораживал и манил, — Чувствуй дыхание праматери.

Белеющее в темноте обнаженное тело вздрогнуло словно от разряда. Почти на цыпочках стремясь к небу, женщина напряглась каждой мышцей и казалось готова была взмахнуть широко раскинутыми руками, лишь бы приблизиться к таинственному и все проникающему шепоту. Но вместо этого, по коже пробежали мелкие судороги. Молочная кожа забугрилась, закишела и сквозь поры стала проступать зеленый блеск плесени. Изнутри тела, используя все доступные проходы, в ночь прорастали белесые волокна. Трепеща на ветру, изгибаясь и удлиняясь от порывов легкого сквозняка, подарок Рода впитывал шепот набравшем мощи естеством.

— О, да — слабо понимая что с ней происходит, Фрида колыхалась в волнах неземной любви и блаженства, я слышу...

Все проникающий шепот вплелся в звуки гармонии новыми словами:

— Праматерь любит свои детей. Праматерь дарит прекрасное тело для богатства чувств. Праматерь дает самое лучшее своим росткам. Ты счастлива?

— Да, — отозвалась Фрида едва державшимся в сознании голосом, — это безумно прекрасно...

— Отзовись делом, росток. Помоги покончить с гниющей язвой приносящей горе Праматери...