Привлеченные насекомыми, летающие подобия ящеров словно сошли с ума и летели туда где была максимальная плотность воздушного планктона. А видя на земле фигуры двуногих существ, принимали их за новую разновидность еды. И возросшие аппетиты сбивали привычку. Ящеры пикировали на людей, и разнося мощным ударом головы, стремились ухватить оглушенную жертву и взмыть в небо. Первый налет тварей унес добрую треть отрядов, и пришлось командирам перенаселить огневые блок посты на воздушное прикрытие, а самим сойтись с рептилиями в жарких схватках.

Изобретательные твари понеся потери отступили. И начавшим было праздновать победу людям пришлось пригнуться, когда раздался первый раздирающий свист чего-то падающего. Огромные валуны падали вблизи блокпостов, вздымая в воздух первые брызги устилающей землю жижи. То что было принято за каменные глыбы трескалось и на свет стали распрямляться ожившие монстры. Массивные наросты костяных наростов были словно тяжелые панцири, а свисающие до земли передние конечности венчались острыми как бритвы когтями. Многочисленные ожившие камни бросились на людей с проворностью не свойственной таким массивным объектам. И сражение разгорелось с новой силой. С трудом расстреляв вторую волну атаки состоявшую из каменного десанта и вновь пытавшихся подобраться ближе тварей, обессиленные люди жались к блокпосту, в автоматике которого пришлось спешно менять параметры воздушных целей. И выделять одно орудие для уменьшения долетавших глыб. Хотя надежды на это было мало. Каким-то образом панцири и костяные наросты могли выдерживать до нескольких попаданий плазменных разрядов. И только глубокие выбоины добирались до кожи, с разорванным телом, тварь заваливалась на спину, широко раскинув лапы с когтями, почти до плеч залитых человеческой кровью.

Отрываясь от "тактички" транслирующей фрагменты недавнего боя, Роберт с непониманием огляделся.

— А где все то?

— Бой идет у блокпоста номер 221, — болезненно скривившись, устало ответил сержант, — а это 342, третья линия огневых точек, глазастый ты мой. И твоя задача дуть сейчас на вторую линию и быть прикрытием для пешей эвакуации наших...

Закашлявшись в приступе, сержант мотал головой, а когда смог вновь смотреть, с уголков рта, по подбородку стекали ручейки крови.

— Сержант! Что с тобой, ты где ?! — вскричал Роберт, не понимая что происходит.

Блок пост освещал вспышками пустое болото из жижи вокруг, а говоривший с ним десантник словно был еще в бое. И только что получил серьезное ранение.

— Не ори, и без тебя хреново, я за стеной...

Когда отделение получило команду и сноровисто оцепило двадцати метровый фундамент поста, сержанта нашли среди неподвижно застывших фигур пехотинцев. Вернее то что от них осталось. Посеченные броневые накладки свисали ошметками, оторванные конечности едва держались на вывороченных рамах броневого скелета, и везде все было залито кровью и желтой жижей.

Среди этой мешанины полулежал сержант, в половину грудного панциря проходили глубокие борозды с выступившим пузырями застывшего геля экстренной герметизации, нога вывернута под неестественным углом, а шлем был деформирован от сильного бокового удара. Но руки уверенно сжимали плазменную винтовку.

— Охренеть, — вырвался вскрик Гири, — это чем тебя браток?

— Горилла приложила, — прошелестел в ответ слабый голос сержанта, — хватит глазеть! Дуйте к моим парням и вытаскивайте всех оттуда. Сами уже они не вылезут. Всех жуков почти выбили, а вот носорога им не уделать! Вперед, нехрен здесь цирк устраивать!

— Отделение вектор северо-восток, построение черепаха. Сектора обстрелов стандартное , замыкающие звено пасет воздух! Бегом марш!

Заслышав стальные нотки, пехотинцы разом подобрались и распределившись помчалось в туман. И уже в дороге его догнал слабеющий голос сержанта.

— Слышь Радригес, — вновь зайдясь в кашле, сержант не отрывал взгляда от проекции, — я тебя ПРОШУ, не бросай моих. Вытащи... Твари утаскивают живых и мертвых. Я не знаю зачем, но вряд ли для хорошего. Вытащи моих... Слышишь?! Поклянись, что вытащишь!

— Живых или мертвых, — глядя в глаза все больше покрывающиеся пеленой смерти, проговорил Роберт. И стиснув зубы, повторил как заклинание, — живых или мертвых...

И вновь ожили картины того боя в джунглях. Вновь в душе поднялся огонь бессилия изменить свершившееся. Но сейчас он не убежит. Сейчас он знает тяжесть взглядов сослуживцев. Знает раскаленное чувство горечи, когда жена, без слов, прячет слезы у тебя на груди. Но спешно поднятые глаза говорят что она все равно его любит. Даже таким...

— Ну уж нет, — едва не выворачивая пальцы в плотно обхваченных рычагах управления, прорычал Роберт, — все будет хорошо сержант. ТЕПЕРЬ ВСЕ БУДЕТ ПО ДРУГОМУ!

— Удачи, старшой...

Последние пожелание сержанта растаяли на "тактичке" , а Роберт длинными прыжками догонял отметки своих бойцов уже почти добежавших до разгоравшегося зарева остервенело отстреливающегося блок поста.

Распределив отделение цепью, Роберт ворвался в гущу боя в центре построения. Разогретые реакторы нагнали мощи в ускорители свисающих на руках тяжелых груш кинетических пушек. И с рук сорвали огненные стрелы первой очереди, а за ней еще и еще. Превращаясь в шагающего сеятеля огненных стрел "носорог" сметал очередями массивные туши словно перезрелые плоды. Разогнанные до нескольких тысяч метров в секунду хитрый двухкомпонентный сплав болванок раскалялся верхним слоем до жидкого состояния и второй слой тугоплавкого сплава врезался в преграду с мощью стартующего двигателя.