– Ну, так мы начнём заниматься? — Спросила я, и тренер сразу же вскинул на меня голову.

– Сначала разомнись на матрасе.

Я кивнула и прошествовала мимо него (хоть большой зал и был полностью в нашем распоряжении, я всё же решила пройти рядом с ним), как бы случайно задев его руку своей. Ого, а он горячий! От одного его неуловимого прикосновения по моему телу пробежала приятная волна мурашек. Я встала на матрас и начала упражнения. Сначала повороты головы, плеч, туловища, ног и всё под пристальным взором тренера.

На протяжении всей разминки Гёт то делал замечания, говоря, что мне нужно больше тянуться и даже пару раз подходил, чтобы растянуть мои мышцы. Он надавливал мне на бёдра, спину, в это время, встречаясь со мной взглядом. Пару раз Амон даже похвалил меня, доставив мне своими приятными словами массу удовольствия. Иногда я становилась на матрас на четвереньки и, прогибаясь в спине, резко выбрасывала назад ноги, чтобы разогреть мышцы ягодиц. В такие моменты Амон ходил вокруг меня кругами, и я была просто уверена в том, что он заглядывался на мою напряжённую задницу и видневшуюся в глубоком разрезе майки грудь. Сегодня я специально не надела бюстгальтер, так что любоваться было чем.

После тренировки в зале мы отправились на каток, который всё также пустовал. В Мемфисе фигурное катание не было тем видом спорта, на занятия которым люди бы тратили свои выходные. Надев коньки, я вышла на лёд, предварительно переодевшись в спортивные штаны и накинув поверх майки толстовку. Дразнилки дразнилками, а заболеть от переохлаждения на льду не хочется.

На катке Гёт научил меня парочке своих фирменных движений и трюков. Признаюсь, честно, несколько раз я специально делала вид, будто не могу удержать равновесие и заваливалась на Амона, который благородно спасая меня от падения, несильно прижимал к себе, но мне не хватало этого. Поэтому, когда он показывал мне новый элемент, я вновь не удержала равновесие. В этот раз, как мне и хотелось, Гёт прижал меня к себе уже посильнее, так что мои груди и напряжённые от холода и близости сексуально мужчины соски упёрлись в его мощную грудь. Его руки лежали на моей пояснице, а мои обхватывали его могучую спину. Не выдержав соблазна, я прижалась грудью теснее к Амону и прикусила губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь от заполонивших меня ощущений.

Вдруг тренер склонился над моим ухом и горячо прошептал:

– Детка, если ты решила раздразнить меня прямо здесь и сейчас, то это у тебя получилось. Если не хочешь, чтобы я прижал тебя к бортику и трахнул прямо на льду, то перестань возбуждать меня.

Я, в шоке от услышанного, смотрела на Амона, который немного отстранился от меня и, приподняв бровь, спросил:

– Или хочешь?

Я не знала, что ответить, но была как-то приятно удивлена его напором и таинственным образом заводящими меня словами.

– Значит, нет, — заключил Амон и отошёл от меня. — Итак, попробуй выполнить этот элемент ещё раз, — как ни в чём ни бывало, сказал он.

Всё ещё находясь под впечатлением от его слов, я отъехала от Амона и постаралась сосредоточиться на фигурном катании.

========== Глава 3 ==========

Всё оставшееся время на тренировке я была тихой примерной девочкой, которая послушно исполняла все указания своего тренера и не приставала к нему. В итоге всё это время прошло в полном молчании, нарушаемым лишь Амоном, провозглашавшим мне различные команды для выполнения. Чтобы он не сказал, я должна была это выполнять, из-за чего чувствовала себя его рабыней.

Вот и сейчас Гёт сидел на трибунах, закинув ногу на ногу и непринуждённо болтая с кем-то болтая, а мне приходилось потеть на льду в полном одиночестве. Но стоило мне остановиться лишь на миг и сделать передышку, как тренер посылал на меня многозначительные взгляды, отчётливо говорящие о том, что если я сейчас же не начну заниматься, то он бросит всё и подойдёт ко мне, чтобы… что? Если он подойдёт ко мне, то, что он сделает? Что предпримет для того, чтобы заставить меня упражняться и кататься на льду, отрабатывая надоевшие мне и уже довольно хорошо отточенные за весь день элементы. Проверять мне это хочется и не хочется одновременно, ведь если Гёт вновь скажет мне пару «ласковых» насчёт нашей интимной близости, то я просто сойду с ума, и опять буду стоять, словно немая, неспособная вымолвить ни единого слова от переизбытка чувств.

К шести часам вечера я уже совсем не держалась на ногах, и могла запросто упасть на льду, сломав или подвернув какую-нибудь важную часть тела, из-за чего нам бы пришлось прекратить тренировки на пару недель, а если бы всё обернулось хуже, то вообще встал бы вопрос о моём неучастии в олимпиаде Сочи. Наверное, Амон понимал это также хорошо, как и я, потому и объявил тренировку завершенной. На сегодня.

После того, как я переоделась из своей спортивной одежды в обычную, мы с Амоном спустились по широкой лестнице вниз и прошли к гардеробу, в котором висели лишь наши вещи: моё пальто и его куртка.

Ворчливая гардеробщица отдала нам наши вещи и поспешила домой, сказав, что её рабочий день давным-давно подошёл к концу, а она тут сидела и ждала нас. Пробубнив, чтобы в следующий раз не будет никого ждать и закроет гардероб в конце своего рабочего дня, а кто как будет забирать верхнюю одежду, её волновать совсем не будет. Выслушав её недовольную тираду, мы с Амоном переглянулись. Быстро опустив взгляд в низ, я взяла пальто в руки и начала надевать его, но немного покачнулась от усталости.