– Вы привели мне напарника, - высказался Саске, нахмурившись и потом с сарказмом закатив глаза, увидев улыбку своего начальника.

Это означало «да»… отлично, ну просто прекрасно! Ведь для полного счастья Саске только напарника не хватает! Супер… он уже готовился хорошенько двинуть тому, кто войдёт в эту дверь, кроме Орочимару. Ну, конечно, можно было бы и начальника ударить, да только сокращения зарплаты Учиха как-то не очень жаждал. Разумнее будет ударить того, кто будет его напарником… «Если только не напарницей», - хмыкнуло сознание, принявшись вертеть в руках специальный шар для ясновидения, стараясь что-то там увидеть.

Учиха вздохнул, ожидая, кого же сюда приведут, уже примерно рассчитывая траекторию хорошего удара…

– Саске, ты, как всегда, проницателен, - заметил Орочимару, заложив скрещённые пальцы за спину и кивнув.

– Ага, - язвительно начал Наруто, - проницателен он, конечно… проницателен тот, кто заранее знает, какую музыку хотят слушатели, а следовательно, проницательным являюсь я и…

– Заткнись, - отмахнулся Саске, привстав и поднявшись с места.

Наруто испуганно покосился на него, видя, как Учиха, еле заметно улыбаясь, сунул руки в карманы своих джинсов. Такая напряжённая поза означало только одно – Учиха готов сорваться. Наруто, зная этого человека больше пяти лет, с уверенностью мог сказать, что Учиха не будет держать в себе все мысли. Он лишь чуть улыбался и, казалось, даже с долей снисхождения смотрел на начальника, мол, давайте, ведите моего напарника… но это казалось лишь на первый взгляд. Наруто представлял сейчас Саске в белой тоге, которую надевают боги Олимпа, и видел, как Учиха метает молнии, подобно громовержцу Зевсу… ну нет, Учихе не идёт подобный образ. Ему бы Аполлоном каким-нибудь быть. «Фу, - фыркнул про себя Узумаки, - надеюсь, я Учиху никогда в подобном виде не увижу…»

– Ну, давайте, ведите моего напарника, хотел бы я на него взглянуть… - вздохнул Саске, однако…

– На неё, - значительно поправил его Орочимару-сама, сделав ударение на последнее слово.

Наруто нахмурился, посмотрев на Саске, а тот, кажется, вообще недоумевал, что происходит. «Неё»… погодите-ка, это значит, что… «Нет! – тут же воскликнул Учиха. – Не может такого быть! Только объясните мне: как тут вообще могла оказаться девушка?! Нет… нет, нет, я спокоен, всё хорошо… это просто он прикалывается по-любому, да, просто решил пошутить. Удачно. Очень, мать твою». Наруто, не выдержав, тут же всплеснул руками, принявшись протестовать – уж такой у нас Узумаки Наруто, ну ни за что не вытерпит подобного феномена!

– Как это?! – закричал он, вытаращив голубые глаза. – Не надо, Орочимару-сама, у нас тут мужской коллектив, нам не нужна никакая девушка - их в бухгалтерии полно! Ну, не надо нам какую-то оторву сюда, на хрен она нужна!

Тут уже сорвался Орочимару. Вообще-то, он всегда был по натуре вспыльчивым человеком, но Наруто от него подобного всё равно не ожидал, а поэтому, когда начальник стал двигаться в его сторону, вжался в спинку стула, сглотнув и схватившись за подлокотники, уже стараясь не свалиться и в то же время спрятаться от яростных глаз своего шефа. Саске нахмурился, а потом скрестил руки на груди, ожидая, когда Орочимару скажет своё слово. Ну, скажет он и успокоится, чего теперь?

– Я здесь начальник, тебе понятно?! – громко осведомился Орочимару, на что Наруто кивнул, но потом, когда Орочимару, тоже кивнув в ответ, вновь отошёл к двери, тут же заявил:

– Да хуй ты мамин…

Орочимару опять уже хотел вспылить, ибо даже Саске засмеялся. А смех Учихи – это нечто.

Дело в том, что Учиха редко смеётся так искренне и так громко, старается сдерживаться, особенно при начальнике, но… сейчас это было просто невообразимо. И тут же Наруто стал хохотать над Учихой, а Орочимару приложил кончики длинных пальцев ко лбу, тяжело вздохнув и откинув длинные волосы за спину. Нет, ну это просто невозможно! Терпеть этих идиотов на работе решится не каждый, да Орочимару надо памятник воздвигнуть нерукотворный!

Они перестали смеяться только тогда, когда послышался весьма наигранный, но в то же время тихий кашель. Узумаки уже перекрестился, подумав, что это – упаси боже! – профессор Амбридж оказалась в реальном мире, однако тут же успокоился, выдохнув и схватившись за сердце, распластавшись на стуле. Учиха недоумённо посмотрел в сторону… зашедшей девушки.

Кажется, сознание не приврало… это действительно оказалась девушка, и, видимо, она будет его напарницей. Саске уже хотел засмеяться опять, но только прыснул, насмешливо посмотрев в её сторону и вынув руки из карманов, скрестив руки на груди и переглянувшись с Узумаки. Да уж, её даже бить не за что. Тем более, не по чему.

Она была худенькой, стройной, довольно маленького роста, ниже Учихи, наверное, на полторы головы, если не на две. Наруто тоже изо всех сил старался сдерживаться, иногда срываясь на дурацкое прысканье и хихиканье, стараясь не смотреть в сторону вошедшей. Учиха переглядывался с ним и качал головой. Ну, вы, конечно, спросите, почему эти два долбоё… идиота. Эти два идиота смеются. Да, вы спросите, потому что за вошедшую девушку, как-никак, по-женски обидно… она несколько смутилась, покраснев практически до корней волос, и покрепче сжала ремень своей сумки-почтальонки.

Девушке было двадцать пять лет, однако на этот возраст она не выглядела. Не больше восемнадцати примерно… может, из-за роста, может, из-за некоторого детского выражения лица: вошедшая насупилась, скрестив руки на груди и надув алые губки. Кожа её была цвета топлёного молока, и на некоторых местах, к примеру, на высоких скулах, были очаровательные, еле заметные веснушки. Но что больше всего привлекало внимание, так это нежно-розовые длинные волосы, до поясницы, сейчас перетянутые ободком и распущенные. А ещё у неё были просто прекрасные зелёные глаза цвета самого яркого и драгоценного изумруда, обрамлённые длинными и густыми ресницами. На её личике полностью отсутствовала косметика, что в некоторой степени Саске бы понравилось, если бы он её получше рассмотрел. Ведь Учиха никогда не любил размалёванных кукол… девушка была одета довольно просто: шорты до середины бедра, красная, в клетку, рубашка нараспашку, под которой виднелась белого цвета майка, а на ногах - лёгкие кроссовки совсем маленького размера.