Мне нужно выпить прямо сейчас, чтобы справиться с этим дерьмом. Я качаю головой, потираю щетину на челюсти и тянусь к виски. Мой взгляд не отрывается от неё, пока я доливаю выпивку. Делаю глоток, а затем ставлю напиток на край стола. Она следит за каждым моим движением, когда я беру сигарету, подношу к губам и подкуриваю. Я делаю длинную затяжку, а затем медленно выдыхаю клуб дыма в её сторону, от чего её окутывает светло-серое облако.

Что мать вашу, мне прикажете делать с этой девчонкой?

Она не встала. И не пошевелила ни одной мышцей. Я прислоняюсь к столу и делаю ещё одну затяжку, снова выпуская дым в её сторону. Она слабо покашливает и смотрит на меня, как на какое-то дикое животное, которое только что вырвалось из клетки на свободу.

— Хмм, — бубню я.

Комкая рубашку, я отталкиваюсь от стола и шагаю к ней. Чем ближе я подхожу, тем больше расширяются её глаза. Я приседаю перед ней и делаю очередную затяжку. Кляп настолько туго затянут, что ткань врезается в её кожу. Лучшее, что я могу сделать, это снять его. Зажимая сигарету между губами, я тянусь к её затылку и развязываю узел. Ткань спадает с её лица, открывая её опухшую окровавленную губу. Он, блядь, ударил её? Чёрт побери, я убью его за это. Я провожу пальцем по её раненой губе, но она дёргает головой в сторону.

— Я требую, чтобы ты отпустил меня, — говорит она, испепеляя меня взглядом.

Я приподнимаю бровь, и ленивая улыбка появляется на моих губах. Злая британочка. Не буду врать, что этот акцент не действует на меня особым способом. Я поднимаюсь и поворачиваюсь к ней спиной.

— Если бы я мог.

— Это не имеет никакого отношения ко мне. Твой придурошный парень притащил меня сюда против моей воли. Ты должен разбираться с Эваном, а не со мной, — она чертовски отчаянно пытается оставаться сильной, но я слышу лёгкую дрожь в её голосе. Да, она в ярости, но очевидно, что она испытывает страх, и судя по состоянию её лица, должна.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к краю стола, делая несколько затяжек и обдумывая всё это дерьмо. После недолгой тишины, я говорю:

— Но ты здесь. К сожалению, куколка, теперь всё имеет к тебе отношение.

Она опускает голову, словно кланяется, а затем поднимает свой взгляд на меня.

— Пожалуйста, — её голос дрожит. — Это недоразумение. Прошу, отпусти меня, — задыхается она.

Совершенно незнакомое ощущение зарождается в груди, но я проглатываю его. В моём мире нет места для вины.

— Теперь, как бы сильно мне не хотелось тебя отпустить, ты должна понять: когда Эван отдал тебя мне, ты стала частью этого долга. Думаю, ты сможешь догадаться, почему я не могу отпустить тебя, так ведь? — пожимаю я плечами. — Не принимай этого на свой счёт. Это просто бизнес.

Я наблюдаю за тем, как она понимает серьёзность своего положения. Её взгляд медленно опускается в пол. Она начинает рвано дышать, будто собирается зарыдать.

 — Умоляю, — снова шепчет она.

Сейчас она выглядит такой маленькой и уязвимой, что это заставляет меня отвернуться от неё.

Она, может, и очередная девушка, но сейчас она находится в моём доме. К несчастью, для неё и этого идиота Ричарда, она видела моё лицо. По меньшей мере, теперь она создаёт угрозу.

— Ты ведёшь себя хорошо, твой парень платит мне деньги, и я отпускаю тебя невредимой.

Она прищуривается. Эти глаза, налитые кровью, заставляют глубокий синий цвет их радужек расцветать.

— Кто ты? — спрашивает она тихо.

— Бизнесмен, — я пожимаю плечами, а затем беру её под руку, чтобы помочь встать, и прижимаю её к стене. — Ты же постоишь здесь, правильно?

— Отсюда некуда деваться, если что, — бубнит она.

Я хватаю рубашку возле стола и набрасываю её на плечи, а затем достаю свой телефон и набираю номер Марни. Как обычно он поднимает трубку после первого гудка.

— Слушаю?

— Эта сделка в Вандербильте потерпела крах. У меня сейчас тут грёбаная заложница, и что мать твою, я должен с ней делать? — стону я, не спуская глаз с девчонки.

— Заложница?

— Да, блядь, представь себе девушка! — я снова начинаю выходить из себя. — Кто-то, чёрт побери, умрёт! — кричу я, и делаю вдох в попытке успокоиться. — Используй свои связи и разузнай мне всё об этом чёртовом ребёнке по имени Эван. Слышишь, всё. Я хочу знать о нём всё — вплоть до того, каким лосьоном он пользуется, когда дрочит, понял?

— Ага, понял, — усмехается он. — Так что ты собираешься делать с девушкой?

— Чёрт, не знаю ещё!

— Ну, повеселись там хорошенько. Я дам знать, когда что-то нарою, — он отключается, и мой взгляд снова падает на её нижнюю губу.

Я собираюсь прибить Ричарда за это. Беру её за плечи, и не говоря ни слова, разворачиваю спиной к себе, осматривая её связанные руки. Кожа покраснела и вся в ссадинах, а верёвка словно вросла в плоть. Ублюдок. Я быстро развязываю узел, замечая, насколько сильно ткань натёрла её светлую кожу.