Она смотрит мне в глаза, стискивая зубы, и, похоже, собирается бросить мне вызов.

— Ох, ещё как слышу, — рычит она. — Я уже услышала тринадцать угроз смерти и ещё, что меня должны были забрать из этой дерьмовой дыры через три дня. Ты хочешь меня убить, так сделай уже это наконец. Если ты хочешь провести каждую минуту со мной, — скалится она, — я превращу твою жизнь в ад.

Злющая, словно фурия! Она потеряла свой сраный рассудок, или у неё ебаные месячные, потому что она превратилась в абсолютную суку. Сжимая челюсти, я тяну её за руку, отрывая от стены, от чего её лицо оказывается слишком близко к моему и наши носы соприкасаются. Она тяжело дышит, но каждый раз, когда она так делает, я осознаю, насколько её грудь прижимается к моей.

— Без моего наблюдения ты даже пописать нормально не сможешь. Как тебе такой вариант?

— Знаешь, что я тебе скажу? Почему бы тебе не сесть задницей на огонь? И, возможно, тогда ты увидишь меня писающей!

Склоняя голову, я быстро вздыхаю и пытаюсь скрыть кривую усмешку, которая играет на моих губах. Я должен быть очень сердитым за то, что сейчас она дерзит мне таким образом, но этот хитрожопый умный ротик с британским акцентом лучше эффекта любой Виагры.

— Мне даже не хочется дышать с тобой одним воздухом, — кричит она. — Поэтому можешь пристрелить меня прямо сейчас.

— О, поверь мне, я бы с пребольшим удовольствием избавил себя от этой чёртовой нервотрёпки, но у меня сегодня нет желания чистить ковёр от крови.

Рывком я притягиваю её к себе, и в итоге, её лоб оказывается на уровне моего подбородка. Я кривлю губы от её внезапного запаха. Она пахнет как дерьмо.

— Блядь, — кашляю я от вони. — Неудивительно, что Калеб хотел выпустить тебя из этой комнаты, ведь от тебя несёт как от задницы!

Я тяну её за собой в сторону двери.

— Вот, что происходит, когда ты запираешь девушку в комнате на четыре долбанные дня! — говорит она, вырывая руку из моей хватки.

На данный момент обращение с ней как с ребёнком может стать моей лучшей ставкой. Открывая дверь, я хватаю её за запястье и тащу по коридору. Очевидно, что её словесный фильтр опускается, самоконтроль отключается, а инстинкт выживания дохнет. Возможно, она просто вышла из себя.

— Отпусти меня, — прыскает она. — Ты — мерзкий преступник.

— Ни шанса, куколка, — добавляю я, смеясь, — и ты серьёзно назвала меня преступником? Это уже слишком, не считаешь? — ничего не могу поделать со своей ухмылкой.

— Ты, блядь, пытался убить меня несколько дней назад! Если это не делает тебя преступником, тогда что? — она делает вдох, пока я тяну её за собой, и продолжает трещать о том, какой я жестокий.

В конце коридора я сворачиваю и направляюсь в ванную.

— И ты, безусловно, определённо, полный… — она изо всех сил пытается освободиться, — чёртов мудак.

— Всё сказала?

В ответ она показывает средний палец.

— О, серьёзно?

Я наклоняюсь, хватаю её и перебрасываю через плечо. Моя рука покоится на её упругой попке. Я бы, конечно, мог переместить её, но поскольку я мудак, я этого не делаю.

Она кричит и бьёт меня своими кулачками по спине.

— Что за нахрен? — снова вскрикивает она, а в ответ я впиваюсь пальцами в её попку, заставляя её напрячься. — Ты!

Чувствую, как она цепляется пальцами за низ моей рубашки и тянет её вверх. В следующее мгновение я понимаю, что мои грёбаные яйца находятся по разные стороны от шва на боксёрах. Стерва фактически натянула их, и они, чёрт побери, врезались между ними!

— Ах ты чёртова сука, — рычу я.

Она тянет сильнее, и я сглатываю, ведь это дерьмо реально вызывает боль.

— Опусти меня вниз! — командует она, и этот громкий крик пронзает мой слух.

— Ох, я поставляю тебя тогда, когда сам этого захочу, — я поправляю её на своём плече, сильнее прижимая рукой её бёдра, пока открываю двери в душевую кабинку. — Теперь ты будешь ходить со мной, или будешь заперта в моей чёртовой комнате, а это значит, нам придётся вместе проводить время. Проблема в том, что от тебя несёт как от чёртового бомжа.

Я тянусь к крану, и открывая воду, опускаю девушку на пол душевой кабинки.

— Как насчёт сейчас? Теперь довольна, что стоишь на полу, мм?

Наблюдая, как с неё течёт холодная вода, я борюсь с улыбкой. Она выглядит такой чертовски жалкой.

— Ты — конченый придурок! — кричит она мне, и каждый мускул её тела вздрагивает от холодной воды.

Ухмыляясь, я опираюсь о дверной косяк душевой и таким способом блокирую ей проход. Она вскакивает и толкает меня в грудь. Капельки воды брызгают мне в лицо с каждым новым её ударом о мою грудь. Забавно, что она думает, будто эти слабенькие удары помогут ей оттолкнуть меня.