***

– Решительная у вас дочь, - сказал Илья.

– Это её главный недостаток, - согласилась Лиза, - она иногда такие фортили выкидывает, что мне страшно становится.

– Например?

– Например, недавно её вызвал начальник и когда она зашла в его кабинет, то увидела, что он держит ноги на столе и шевелит пальцами в тоненьких носочках.

– Ну и что?

– Она, естественно, состроила недовольную гримасу.

– А он?

– Он, не меняя позы, предложил ей садиться и, как хорошо воспитанный человек, указывая взглядом на ноги, спросил:

– Вы не возражаете?

– А она?

Лиза посмотрела на Илью, секунду подумала и спросила, - а что бы сделали вы?

– Сел бы напротив, снял бы ботинки, положил ноги на стол, пошевелил бы пальцами в тоненьких носочках и сказал, что не возражаю.

– Вы будете смеяться, но она именно так и поступила, поэтому я посоветовала ей не теряя времени искать новую работу.

– А я бы посоветовал остаться и ждать скорого повышения.

– У вас с моей дочерью мысли работают совершенно одинаково. Кстати, это она ответила на ваше объявление о знакомстве.

– Не моё, объявление писал мой сын.

– Вот дожили. Теперь уже дети сватают своих родителей.

– Может это и неплохо, - сказал Илья. Он уже устал жить один, ему не хватало близкого человека. Ему хотелось приглашать к себе друзей, а без Нади это либо совсем не получалось, либо получалось не так, как хотелось бы. Последний раз он принимал друзей летом. Произошло это случайно, он встретил их на озере и пригласил на чай. Они заказали пиццу и помогли ему накрыть стол. Потом они вышли на веранду, пели под гитару и вспоминали свои первые годы в Америке. Всё было вроде бы и ничего, но уюта не чувствовалось, а когда все разошлись Илья убирался до поздней ночи и так умаялся, что впредь решил быть осторожнее с приглашениями. Для того чтобы хорошо принять гостей нужна понимающая в этом толк женщина.

– О чём вы думаете?
– спросила Лиза.

– Так, ни о чём.

– Наверно, это ничто вас очень занимает. Я два раза задала вам один и тот же вопрос, а вы его как будто и не слышали.

– Что же вы спросили?

– Есть ли у вас хобби.

– Да, конечно, я бегаю трусцой.

– А что вы делаете в выходные?

В прошлую субботу, когда все его друзья были заняты, он с утра пошёл в кино, провёл там целый день и посмотрел пять фильмов, переходя из одного зала в другой. Было это крайне глупо, так себя вёл его сын, когда ему было 14 лет и говорить об этом Илья не хотел.

– После бега я читаю или смотрю телевизор.

– Что именно?

– Последний раз я смотрел передачу о моногамии.

– Вы, наверно, узнали много нового. Ведь для мужчин моногамия не характерна.

– Откуда вы знаете?

– Из опыта. Мой муж до последнего дня бегал за каждой юбкой.

– Трусцой?

– Нет, аллюром.

– А он помнил, что надо делать, когда догонит?

– Ещё как!

– Тогда ему можно позавидовать.

– Теперь уже нельзя, - возразила Лиза, - он умер.

– Извините.

– Ничего, так что вам особенно запомнилось из этой передачи?

– То, что в нашем мире моногамии практически не существует. Как ведёт себя человек, вы знаете из опыта, а все так называемые благородные животные благородны только до тех пор, пока дело не касается еды и продолжения рода. В этих ситуациях у них побеждает коварство, предательство и похоть. Даже символ материнства - утка, которая сидит на яйцах в своём гнезде, тоже оказывается совсем не такая уж преданная жена. Она за день отлучается всего несколько раз на несколько минут, но этого вполне хватает, чтобы наставить мужу рога.

– Я не могу себе представить селезня с рогами.

***

Окончание вечера было предсказуемо, как следующая нота хорошо знакомой мелодии в исполнении хорошо знакомого артиста. Лиза пригласила Илью на чай.

– Дайте мне на всякий случай свой адрес, - сказал он.

– Сосновая Авеню, 1881, но найти мой дом непросто, поэтому следуйте за мной, молодой человек.

– Хорошо, только, пожалуйста, не называйте меня молодым человеком.

– Почему?

– Так...

Выехав на скоростную дорогу, они сразу же попали в пробку. Машины еле ползли, а на разъездах стояли длинные очереди. Водители, уставшие от долгого ожидания, не проявляли обычной для Миннесоты вежливости. Один из них так нагло вписался в колонну, что чуть не поцарапал машину Ильи. Илья вынужден был уйти в крайнюю левую полосу, Лиза осталась в крайней правой. Огромный грузовик оказался между ними и они потеряли друг друга из вида. Илья стал обгонять его, чтобы попасть на ту же полосу, что Лиза, но из-за пробки это заняло у него несколько миль. Лиза же зажгла аварийные огни и съехала на обочину, надеясь, что он сделает тоже самое. Во время этих манёвров они были по разные стороны грузовика и, закончив перестройку, не могли понять, что произошло. С большим трудом Илья обогнал ещё несколько машин и не найдя Лизу съехал с основной дороги. Телефона Лизы у него не было. Все её данные остались в компьютере. Он помнил только адрес. Развернув карту, он нашёл нужную улицу и поехал. Вскоре дорога упёрлась в озеро. Илья объехал его, проплутал около получаса и, в конце концов, нашёл Сосновую на противоположном берегу, однако дома с нужным номером не было. Он остановил машину и пешком обошёл окрестности. Сразу за домом 1879 шёл 1883, а между ними находился большой незастроенный участок с объявлением "Продаётся". Илья не мог поверить, что Лиза ошиблась. Что-то явно было не так. Он вынул газету из ближайшего почтового ящика и прочёл наклейку с фамилией хозяев и их полным адресом. Это была Сосновая улица! Илья вновь развернул карту. При плохом освещении ему с трудом удалось рассмотреть, что неподалёку были Сосновый переулок, Сосновая линия и Сосновая просека, всё кроме Авеню. Он посмотрел на часы. Слишком поздно для поисков. Обидно, конечно, что всё так глупо получилось, но ничего не поделаешь.

Дома он включил компьютер и хотел войти в интернет, но на мониторе высветилось сообщение, что провайдер испытывает временные трудности, извиняется за причинённые неудобства и обещает всё скоро исправить. Значит и телефона Лизы он тоже узнать не может. В добрые старые времена в Советском Союзе он бы приехал на свидание на автобусе, обратно взял бы такси и всё было бы ОК, а здесь из-за того, что у каждого своя машина он ещё одну ночь должен будет провести как святой. Он уже устал быть таким безгрешным.