— Зеленый, ты свихнулся?! — разом позабыв про все болячки, заорал я. — А если там…

БУМ!

По крайней мере я успел отскочить, и отлетевшей крышкой меня не зашибло. Мелочь, но хоть какое-то светлое пятно в этой жизни. Погибнуть в Запретных Землях от крышки гроба было бы просто чертовски обидно. Ну кто бы, спрашивается, поверил в такую дурацкую смерть?! Да никто…

Вздохнув, я похромал к нашему трофею.

Это был большой и, на мой непритязательный вкус, очень хороший гроб. Красно-коричневое и тяжелое даже с виду — то-то гоблин так пыхтел — дерево, которое и огню оказалось не очень-то по зубам. Лишь в нескольких местах доски были прожжены насквозь, на внутренней стороне крышки сохранилась большая часть лакировки.

Внутри же…

— Ну и что это?

— Бразильская вишня.

— Поясни, — попросил я, глядя на ворох дотлевающих тряпок. Как ни прикидывай, это не было похоже на вишню, хоть бразильскую, хоть китайскую, — груда пепла, несколько тлеющих лоскутов и все, хоть ты тресни!

Лисса вздохнула.

— Я работала в мастерской краснодеревщика. Там бывают полезны лю… существа с хорошим чутьем. Этот гроб, — китаянка постучала когтем по крышке, — сделан из бразильской вишни, ятобы.

— Ты штобы?

— Ятоба, это второе название этого дерева.

— А она чего, сильно магическая?

— Если ятоба и обладает магическими свойствами, то мне про таковые неизвестно. Я знаю лишь, что это крайне твердая порода древесины. Из неё получается отличный паркет…

— …и гробы, — закончил я. — Что ж… кто-то проявил похвальную предусмотрительность… но все же недостаточную.

— Надо было прятаться в огнеупорный шкаф, гы-гы, — фыркнул Толстяк. — Когда я ходил с троллями Косолапого — давно, еще за пару лет до Кривоклыка, — они как-то сперли один такой ящик из банка в Сан… Сан… не помню, сан-чего-то там, короче. В железке весело звенело, там лежали четыре тыщи долларов, но мы до них так и не добрались. Три дня таскали по пустыне, извели уйму пороха. А в итоге все равно пришлось бросить, когда на хвост села кавалерия.

— Что ж, — задумчиво произнесла девушка, — теперь мы знаем, кто ехал в караване.

— Скажи это вслух, — буркнул я. — Мой бедный голова не мочь думать.

Лисса пожала плечами.

— Вампиры. Это ты хотел услышать?

— Нет, — мотнул я головой, — не хотел. Но подозревал, что твой ответ мне совершенно не понравится.

Собственно, я начал думать о кровососах еще пару минут назад, когда обнаружилось отсутствие крестов на трупах. Это была ниточка с хороший трос размером, а еще одну я заметил сам — на покойниках не было и унции серебра. А ведь житель Пограничья без серебра, это как эскимос без мехов. Когда же я увидел первый гроб, все стало просто и понятно… ну, почти.

— Интересно, почему они здесь оказались.

— Патамучта у них мозги засохли Эпоху назад! — пренебрежительно заявил гоблин. — Десять охранников на пять фургонов! Ы-ы-ы, даже люди не настолько тупы и самоуверенны… обычно.

— Может быть, зеленый, ты и прав… — медленно начал я.

— Какого еще орка «может быть»! Я всегда прав!

— …но не это сейчас важно. Есть гораздо более занятный вопрос — чего испугались орки?

— Нет, — неожиданно возразила Лисса. — Есть еще более важный вопрос. Кто стонал?

— У-у-ук!

Гоблин подпрыгнул и начал бегать по фургону — со стороны могло показаться, что его начали кусать за ноги маленькие невидимые вампирчики. Впрочем, необязательно невидимые — туча пепла и сажи, которую Толстяк заставил взметнуться…

Кр-р-нанг!

Когда ЭТО началось, я не поверил своим глазам. Толстяк, наверное, тоже, потому и не успел выпрыгнуть сразу. А потом стало уже поздно — вслед за колесами с правой стороны у повозки отвалилось днище, и гоблин рухнул вниз, скрывшись в сером облаке.

— Говорят, — Лисса, развернула ушки, прислушиваясь к доносящимся из облака проклятьям, — что никакой справедливости в мире нет. А то, что иной раз принимают за её проявления — не более чем извращенное чувство юмора судьбы.

— Может, и так, — кивнул я. — Но сейчас я очень доволен. Этот гоблин…

— Ш-ш-с!

В наступившей тишине и я смог отчетливо расслышать его — тонкий, всхлипывающий стон. Тот самый. Он повторился еще раз, затем из серой тучи донесся глухой удар, хруст, скрежет… а затем из неё вылез черный и злой гоблин, тащивший за собой большой сундук.

— Оно — тама! — объявил он и плюхнулся на задницу с видом Колумба, минуту назад открывшего Америку, Индию и Китай с Африкой в придачу.

Судя по донесшемуся из сундука всхлипу, Толстяк не врал. Хотя верилось в это с большим трудом — потому что это был именно сундук, а не поминавшийся гоблином огнеупорный шкаф, и он выглядел… сгоревшим. Полностью — я обошел его по кругу, и везде была одна и та же картина. Собственно, сейчас это была скорее клетка из стальных полос, на которых кое-как держались остатки дерева. Но как тогда…