Шрифт:
«В этом есть что-то зловещее», — сказал Джаро.
6
Джаро проводил Фатов в космический порт, проследил за тем, чтобы они благополучно поднялись на борт величественного «Франсиля Амбара» и подождал, пока не задвинулись ставни иллюминаторов и не зажглись предупреждающие огни стартовых двигателей. Огромный корабль медленно воспарил в небо. Держась за поручень смотровой площадки, Джаро следил за силуэтом лайнера, пока тот не исчез за перистыми облаками. Он провел у поручня еще минут пять, бесцельно обозревая взлетное поле, небо и лесную полосу вдали, после чего повернулся и направился в мастерскую.
«Фаты улетели, — сообщил он Нейтцбеку. — Я чувствую себя бесполезным и отяжелевшим. Получается, что я гораздо больше от них зависел, чем мне хотелось думать».
Гэйнг налил ему чашку чая: «Что ты теперь собираешься делать?»
Несколько глотков обжигающего чая вызвали у Джаро прилив энергии: «Все по-прежнему. Буду работать, буду тренироваться в паре с Берналем. Я только сейчас начал понимать, как делается то, что он называет «нижним подхватом трапецией»».
«Держи ухо востро! В один прекрасный день этот трюк спасет тебе жизнь».
Джаро потянулся: «Мне уже лучше. Вы уже закусили?»
«Нет еще».
«Тогда давайте сходим к «Зануде Генри». Моя очередь платить».
За едой Джаро рассказал Нейтцбеку о Скирли и ее злоключениях. Гэйнг был впечатлен: «Девушка с характером!»
«Хуже того, она еще и «устричный кекс» вдобавок».
«Ты остался один в Приюте Сильфид — почему бы не пригласить ее к себе, чтобы она прибирала, готовила и тому подобное?»
«Мне приходила в голову такая мысль, — признался Джаро. — Но в лучшем случае это непрактичная фантазия. А в худшем мне самому пришлось бы готовить и заниматься уборкой за двоих».
Гэйнг трезво кивнул, но не высказал никаких замечаний. Джаро продолжал: «Не знаю, что из этого получилось бы. Она могла бы отвлечь меня от того, что я действительно хочу сделать — а прежде всего я хочу узнать, где меня нашли Фаты».
«Это должно быть нетрудно».
«Ха! Фаты нарочно запутали записи — они знают, что я буду искать, и я уже искал везде, где мог. Однажды я даже нашел записку от Хильера: «Джаро, пожалуйста, не приводи в беспорядок бумаги в этом ящике. Иногда ты недостаточно аккуратен»».
«И что ты сделал?»
«Хотел ответить другой запиской: «Если бы я знал, где искать, мне не пришлось бы ворошить бумаги». Но я решил, что это было бы ниже моего достоинства, и просто оставил записку Хильера там, где она лежала».
«Кстати, у меня есть для тебя новости, — вспомнил Нейтцбек. — Помнишь Тоуна Мэйхака?»
«Разумеется! Он улетел, не попрощавшись. Я боялся, что с ним что-то стряслось».
Гэйнг попытался изобразить жизнерадостную улыбку, но у него вышло нечто вроде мрачной усмешки: «У твоих опасений были основания».
«Что с ним случилось?»
«Он сам тебе расскажет. Он скоро вернется в Танет».
7
Фаты уехали, Джаро остался один в Приюте Сильфид. Дом наполнился шорохами и шепотами; звук его собственных шагов казался Джаро чужим в опустевших комнатах. По ночам, когда он лежал в постели, ему чудилось иногда, что он слышит отголоски назидательных рассуждений Хильера или звонкого смеха Альтеи, но чаще его настораживали какие-то бормотания, ворчания и потрескивания, исходившие, казалось, из стен старого дома.
Джаро позвонил в Сассунское Эйри, но услышал только автоматическое сообщение о том, что усадьба закрыта на неопределенное время, и что с любыми вопросами срочного характера следовало обращаться к секретарю комитета «Устричных кексов». Джаро связался с этим секретарем и попросил его сообщить адрес Скирли. Как он и ожидал, секретарь холодно отказал ему. Джаро назвал себя и попросил известить Скирль Хутценрайтер о его звонке. Секретарь ответил, что его запрос будет рассмотрен в надлежащем порядке — Джаро понял это таким образом, что секретарь собирался забыть о его просьбе, как только разговор закончится. Тем не менее, Скирль позвонила в Приют Сильфид вечером того же дня. Она говорила с прохладцей и сразу перешла к делу: зачем он ее искал?
Джаро объяснил: он хотел убедиться в том, что с ней все в порядке и что она нашла подходящее жилье.
Скирль сказала, что в настоящее время у нее не было причин жаловаться; по сути дела, она занимала прежние комнаты в Сассунском Эйри.
Джаро удивился: он думал, что усадьба закрыта.
«Закрыта», — подтвердила Скирль. Но она проникла в дом известным ей с детства способом и намеревалась тайком оставаться в усадьбе до возвращения отца. В таком положении вещей были свои недостатки — например, она не могла пользоваться домашним телефоном или каким-либо иным образом демонстрировать свое присутствие в Сассунском Эйри, чтобы не привлекать внимание охраны, патрулировавшей участок. По тем же причинам она не могла принимать посетителей.