Чернокожему непросто служится в Дорожной полиции Флориды. Еще сложнее, если у него близкие отношения с белой коллегой, как это получилось у Джима Таила с Брендой Рорк.

Они познакомились на семинаре по новейшим приборам замера скорости. В классе они сидели рядом, и Бренда сразу понравилась Джиму. У нее был здравый взгляд на свою работу, и она умела рассмешить. Они обсуждали самых чокнутых нарушителей, низкое жалованье и невозможных бюрократов из управления. В Дорожной полиции чернокожие редкость, и Джиму было неуютно среди коллег, но с Брендой он чувствовал себя легко – возможно, потому, что она тоже принадлежала к меньшинству: женщин на такую службу брали еще реже, чем негров и латиноамериканцев.

Как-то на занятии один придурок, по виду – топором вытесанный, стрельнул в Джима крысиными глазками и напомнил ему, что офицер Рорк – белая женщина, а этому в некоторых частях Флориды по-прежнему придают большое значение. Джим не пересел и остался рядом с Брендой, а белый босяк испепелял его взглядом еще два часа.

На перерыве Джим с Брендой пошли в «Арбиз». Девушка волновалась из-за грядущего перевода в Южную Флориду, а Джиму было нечем развеять ее опасения. Готовясь к службе на дорогах Майами, Бренда учила испанский, и первой выученной фразой стала Sale del carro con las manos arriba – «Выйти из машины с поднятыми руками».

В то время Джим Тайл и не думал о любви, Бренда Рорк была для него славной девушкой, и только. Он даже не спрашивал, есть ли у нее парень. Через несколько месяцев Джим приехал в округ Дейд на суд, и они столкнулись в управлении Дорожной полиции. Вместе поужинали, а потом в квартире Бренды до трех ночи болтали обо всем на свете – поначалу от нервозности, затем от сродства душ. Процесс длился шесть дней, и каждый вечер Джим оказывался у Бренды. Утром они просыпались в той же позе, что и засыпали: голова Бренды у Джима на плече, а его ноги свисают со слишком короткой кровати. Никогда еще Джим не ощущал такого покоя. Когда суд закончился, и Тайл вернулся в Северную Флориду, они с Брендой по очереди ездили друг к другу на выходные.

Джим слыл молчуном, но Бренда умела его разговорить. Особенно ей нравилось слушать про те времена, когда он служил в охране губернатора Флориды – и не просто губернатора, а того самого, что бросил должность, скрылся и стал легендарным отшельником. Тогда Бренда еще училась в школе, но историю эту помнила. Газеты и телевидение просто сбесились. «Умственно нестабильный» – так выразился о сбежавшем губернаторе учитель, который вел у них в старших классах обществоведение.

Когда она рассказала об этом Джиму, он от души расхохотался. Усевшись по-турецки и положив подбородок на руки, Бренда, затаив дыхание, слушала рассказы о том, кого сейчас называли Сцинком. Сохраняя верность и благоразумие, Джим не упоминал, что они с этим человеком до сих пор самые близкие друзья.

– Жаль, что мы не встретились, – говорила Бренда в прошедшем времени, словно Сцинк уже умер. Возможно, неосознанно Джим в рассказах представлял, что так оно и есть.

И вот спустя два года невероятная мечта Бренды, похоже, могла осуществиться. Губернатор обнаружился в зоне урагана.

На обратном пути от Кард-Саунда Бренда задала вполне логичный вопрос:

– А зачем он привязал себя к мосту?

– Он давно ждал большого урагана.

– Зачем?

– Бренда, я не смогу объяснить. Это можно понять, если только знаешь его.

Мили две Бренда молчала, потом спросила:

– Почему ты не говорил, что вы общаетесь?

– Это редко бывает.

– Ты мне не доверяешь?

– Конечно. – Джим притянул ее, чтобы сорвать поцелуй.

Бренда отстранилась, сверкнув голубыми глазами:

– Ты постараешься его разыскать. Признайся, Джим, не юли.

– Боюсь, его перемкнуло. Это скверно.

– Такое с ним не впервой, да?

– Нет, – ответил Джим Тайл. – Не впервой.

Бренда поднесла его руку к губам и легко поцеловала в костяшки.

– Все в порядке, здоровяк. Я понимаю, что такое дружба.

В доме Августина Бонни Лэм связалась с автоответчиком своей нью-йоркской квартиры. Дважды прослушала сообщение Макса, затем прокрутила его Августину.

– Что скажете? – спросила Бонни.

– Плохо дело. Ваш муж дорого стоит?

– Зарабатывает прилично, однако далеко не миллионер.

– А его семья?

– Отец у него – человек состоятельный, но наверняка Макс не такой дурак, чтобы рассказывать об этом похитителям.

Августин таких предположений делать бы не стал. Он разогрел для Бонни томатный суп и постелил в гостевой комнате чистое белье. Потом прошел к себе в берлогу и позвонил приятелю из ФБР. Вернувшись в гостиную, он увидел, что Бонни уснула прямо на диване. Августин перенес ее на кровать в комнату для гостей и подоткнул одеяло. На кухне он приготовил себе два больших бифштекса на косточках, испек картофелину и запил все бутылкой холодного пива «Амстел».

Потом долго стоял под горячим душем и вспоминал, как приятно пахла миссис Лэм, теплая и влажная от испарины и дождя, когда он нес ее на руках. Хорошо, что в доме опять женщина, пусть даже на одну ночь. Августин обмотался полотенцем и растянулся на голом полу перед телевизором. Переключая каналы, он посмотрел выпуски местных новостей, надеясь, что не увидит ни обезумевших зверей покойного дяди, ни как тело мужа миссис Лэм загружают в полицейский фургон.