Таким я увидела этот храм, оказавшись рядом с ним. Он одновременно монументален и воздушен, сочетает в себе приземистость романского стиля и величественность готики, являясь одновременно и собором, построенным во имя христианского бога, и “Храмом разума”, коим он был объявлен во времена Робеспьера. Я стояла перед произведением искусства, пережившим несколько эпох и множество правителей, но не утратившим своей значимости и уникальности. Эмоции от увиденного переполнили мое сознание, и я оглянулась на Лису, стоящую рядом и разглядывающую собор с приоткрытым ртом.

Внутрь мы заходили с некоторым страхом – мы давно, очень давно мечтали вот так зайти в этот храм, прикоснуться к камню его стен, почувствовать дух этого места. А сейчас эта мечта исполняется, и это потрясающее ощущение сопричастности истории, лицезрения и прикосновения к ней в настоящем одновременно пугает и заставляет улыбаться друг другу ошалевшими от переживаемых ощущений улыбками. Это еще одна разновидность счастья – счастье сопричастности к тому, чем ты занимаешься. Я в данный момент была абсолютно счастлива как историк.

Мы провели в соборе несколько часов и ушли вместе с последними припозднившимися туристами. В метро на нас смотрели странно, удивляясь, видимо, глупым улыбкам и переглядываниям двух девчонок, что-то восторженно лопочущих на русском языке.

Вернувшись в хостел, мы пошли пить чай на общий балкон, потому как спать совершенно не хотелось. Хотелось смотреть на темное небо Парижа, освещенное городскими огнями, на людей, прогуливающихся по улицам, несмотря на поздний час, на улыбающихся нам соседей. Хотелось, чтобы это состояние истерического счастья не заканчивалось.

Мы проснулись еще до рассвета и решили не задерживаться. Оставили ключи заспанной хозяйке, сердечно ее поблагодарили и, извинившись за ранний подъем, направились в путешествие, грозящее стать для нас историческим.

Трехсоткилометровый путь от Парижа до Дюнкерка мы пролетели, как на крыльях. Европейские дороги сами по себе представляют голубую мечту для любого отечественного водителя, а тут еще такой стимул!

Явившись за полтора часа до отправления парома, мы успели загнать мотоциклы на нижнюю палубу и закрепить их при активной помощи персонала мужеского пола. Весьма симпатичного персонала, надо сказать. Узнав, что мы приехали на мотоциклах не просто из России, а из самой Сибири, стойко ассоциирующейся у них с чем-то далеким, холодным и страшным, они попросили у нас автографы и разрешение сфотографироваться.

Нафотографировавшись с нами, они нацелились на мотоциклы и пришли в восторг от разрешения посидеть. Ради такого дела я даже оседлала своего коника и усадила пассажирами всех нам помогавших по очереди.

Паром отчалил, а мы отправились пить кофе и морально готовиться к неправильному, с нашей точки зрения, движению. В Англии оно левостороннее, так что мы сильно рисковали – выезд на встречку, даже неумышленный, карается жестокими штрафами.

Полтора часа плавания пролетели незаметно, и мы, выудив своих коней с нижней палубы в целости и сохранности, выехали с территории порта. Ехать по встречной для нас полосе было крайне странно и психологически тяжело. Первый свой поворот направо я вспоминаю с ужасом, благо, коллега по дороге попался внимательный и пропустил, махнув рукой, за что получил мою горячую благодарность. Лиса пристроилась следом, предоставив мне и оставшемуся в живых навигатору вести.

Расстояние в почти семьдесят километров от порта до хостела мы преодолели не сказать, что легко, но спокойно и без лишних приключений. Один раз нас остановила местная полиция, но вместо рассказа о наших нарушениях мы с перепуганными физиономиями отвечали на вопросы о том, правда ли мы притащились сюда из самой России. В ответ я расстегнула куртку и продемонстрировала удивленным полицейским свою майку с надписью на груди: ” I love Novosibirsk!”, вызвав этим еще кучу вопросов и о Сибири.

Улицы Лондона – это не просто жесть, это кошмар любого водителя. Особенно, если эти водители не приспособлены к местной схеме движения и ориентируются исключительно по приборам. Пару раз чуть не выскочив на встречку и собрав, видимо, множество “добрых” слов от коллег по дороге, мы с горем пополам добрались до хостела.

Едва мы зашли в комнату и бросили вещи, как зазвонил мой телефон. На экране высвечивался незнакомый номер, и я дрожащими руками нажала на кнопку ответа, краем глаза заметив, что в верхнем меню висит три неотвеченных вызова.

– Привет! Вы доехали? – из трубки, прижатой к моему уху, раздался жизнерадостный мужской голос, заставивший меня судорожно выдохнуть: – Это Том!

– Привет, это Даша! Да, мы приехали, только что зашли в гостиницу. Прости, что не брала трубку – не слышала на ходу, – я старалась говорить спокойно, но сердце заходилось, как сумасшедшее, а мысли в голове путались, смешивая английские и русские слова.

– Дашка, с кем ты там? – Алиса высунула голову из-за двери ванной и вопросительно уставилась на меня. – Эй, ты с Томом разговариваешь?! Эй! Дааашкааа!!!

Подруга продолжала вопить, несмотря на мои яростные жесты, ярко иллюстрирующие просьбу заткнуться.

– Дашка! Привет ему!!!

– А это Алиса там, за кадром? – насмешливый голос из трубки привел меня в чувство, заставив таки отвесить Алиске пинка.

– Да, она. И она передает привет.

– Я рад. Как вы? Мы можем увидеться сегодня вечером, но, если вы устали с дороги...