Я вернулась через месяц и обнаружила, что батя поменял замки в моей квартире, поставил новый стол на кухне и диван в спальне, подарив старую мебель детскому дому. Может, им и пригодится.

– Именем Российской Федерации мировой судья судебного участка №1 Центрального района города Новосибирска Павлова Ольга Васильевна... – сухой голос, зачитывающий постановление, звучал для меня лучше любой музыки, вызывая тихое ликование. – ... решил: удовлетворить исковые требования и расторгнуть брак между Высоцким Артемом Валерьевичем и Лихачевой Дарьей Сергеевной. Решение вступает в силу с 03 октября 2011 года и может быть опротестовано в течение десяти календарных дней.

Все. Ну наконец-то. Свобода!

Я вышла из здания суда, не оглядываясь. На крыльце меня догнал Артем и начал объясняться в любви, хватая за руки. В который раз.

В экспедиции я отключала телефон, не брала трубку, когда он мне звонил. Он заваливал меня сообщениями с признаниями в любви. Потом – с угрозами, что не даст развод. Потом снова в любви признавался. Как же ж надоел...

Я послала его подальше и прошествовала к машине, где меня ждала Лиса.

Мы круто развернулись и уехали, чуть не сбив этого придурка, с чего-то вдруг решившего, что кинуться под колеса – хорошая идея. Святая наивность. Лисища ударила по тормозам. Я бы переехала нафиг.

Добравшись до дома, мы наварили с ней глинтвейна, дабы отметить мою свободу.

Глинтвейна нам оказалось мало, и мы пошли за добавкой. Идея дойти до “водопоя”******* появилась в обеих головах сама собой, и мы отправились ее реализовывать.

Первым наши не слишком трезвые личности заметил Норвежец – здоровенный рыжий дядька, с которым у нас сложилась давняя и нежная дружба. Именно с него началась моя мотожизнь. Точнее, с покатушек с ним. Давным-давно, еще на первом курсе.

– О! Вернулись, расхитительницы гробниц!

– Вернулись-вернулись, – мы обнялись, причем мы с Лиской облапили его по бокам, а он просто

поднял нас обеими руками. По девочке на руку, ага.

– Девки, чего такие кислые?

– Да мы тут за вином для глинтвейна шли...

– Хорошо шли! Что отмечаете? Или просто так?

– Мою свободу отмечаем.

– Какую свободу? А муж?

– Объелся груш. Я теперь свободная девушка.

Норвежец смотрит на меня с подозрением, а потом начинает хохотать, ударяя себя по ногам, затянутым в кожаные штаны.

– Слушай, Дашка, ты серьезно? Ты выгнала таки своего чудика?

– Я не просто его выгнала. Я с ним развелась.

– Ну... так. Это плохо или хорошо?

– Не знаю, Стас. Наверное второе.

– Так, прекрати киснуть. Кататься поедешь?

– У меня шлем дома.

– Заедем, значит! Змей! Поехали, прокатимся! Возьмешь Лису пассажиром?

– Да не вопрос, поехали.

Мы сорвались с “водопоя” с оглушительным ревом прямотоков, заставляя сигнализации припаркованных машин петь нам дифирамбы своими сиренами. Доехав до моего дома и вытащив шлемы – мой “ездовой” и запасной, мы рванули по шоссе на плотину ГЭС – смотреть, как садится солнце и есть хот-доги в очередном месте сборищ.

Прокатавшись полночи, я поняла, как же сильно соскучилась. Я уже больше двух лет уже не сидела за рулем, катаясь только пассажиром, и то редко – Артем жутко бесился, когда я уходила на тусовки, ездила на фестивали... А со мной он ездить не хотел. Не хотел “уподобляться стаду”. А ведь он и меня этим стадом считал, только я не замечала. Я была ему удобна. Тьфу, как мерзко.

Мы стояли с Лисой на плотине и смотрели на плещущуюся внизу воду, потягивая чай из Стасова термоса. Чай был ядреный, с кучей каких-то трав.

– Эх, девки.

– А?

– Дашка, вот скажи мне, нафига ты тогда свою Кавасаку продала?

– Дура была. Любила парня, а он не любил мой мотоцикл.

– И ты мотоцикл променяла на парня? Эх ты...

– Другой куплю.

– Не купишь.

– Куплю.

– Да не купишь ты!

– Да куплю!

– Спорим?

– Спорим! Весной уже буду кататься!

– А чего не сейчас?

– Потому что найти надо, что брать.

– А ты бери чоппер – не ошибешься!

– Так чопперов, их...

– Дашка, бери Шадика!******** Литрового! – Лиса смотрела на меня блестящими от возбуждения глазами. – Я тебе не говорила, сюрприз хотела сделать. Я его купила! Я купила мотоцикл! Едет уже с Владика на поезде. Там второй такой же, пока ничейный!

– Алиска, ты?! Мотоцикл?!

– А что, права у меня есть. Давай!

– Ты купила Шадик?! Он же тяжелый!

– Ничего не тяжелый!

– Ну что, Дашка? Струсила?

– Ничего я не струсила. Я давно не ездила просто!

– Струсила! – Норвежец перехватывает меня поперек туловища и начинает крутить, устраивая в голове мельницу.