Под занавес рабочего дня Андрей стоял, облокотившись на стойку, и слушал очередную веселую театральную историю от Артиста, медленно потягивая из шейкера свой ледяной кофе. Он был увлечен процессом ловли и попыток раскусить мельчайшие частицы корицы, что плавали в его кофе, параллельно думая, чем завтра постараться удивить Блондинку. Его взгляд уперся в пол, а лицо приобрело придурковато-задумчивый вид. Женя принялся начищать бар, изредка обмениваясь через ползала с хостес Аней шутками, а Дима стоял неподалеку и внимательно пропускал мимо ушей Сашины слова. Артист закончил свою историю, взмахнул над запрокинутой головой стопкой текилы и с кислым лицом, закусив лаймом, уставился на Андрея.

– Ну что, Андрюха! А у тебя какие новости?– Саша с ухмылкой, но пристально уставился в образ задумавшегося.

– А у меня, Саша, две новости. Одна плохая, а вторая ахуеть какая плохая. – Взгляд Андрея продолжал тупить в пол.– Плохая – меня несколько дней назад послала нахуй невероятно-божественно-очаровательно до колик в районе поджелудочной красивая блондинка. А вторая новость заключается в том, что я пошел. – Взгляд медленно поднялся к глазам Артиста и уставился в него серыми камнями, покрытыми холодным инеем.

– В таких случаях я говорю, что с одной стороны ты красивая, а с другой у тебя лицо. Это к тому, что ничего страшного не свершилось. Стоп, это та самая, которую ты так воспевал? Мне даже интересно, как ты себя чувствуешь?

– У моей печени инфаркт, у моего сердца открытый перелом, а у мозга болит голова и месячные!

– О, так ты до сих пор с того раза переживаешь? Неужели действительно так зацепила? – Дима плавно вошел в разговор, припомнив Андрею посиделку, когда они выпили литр рома, чтобы Андрей выговорился.

– Я пью уже две недели, чтобы поменьше думать о Ней, а побольше о всякой херне. Я каждый раз, как появляется момент, еду к Ней, хотя знаю, что Она не ждет. Я отвечаю на Ее сообщения, более того, я сам их Ей пишу. У меня не встает на других женщин, и я могу не менять трусы два дня. Меня с каждой минутой все больше тошнит от самого себя.

– Так, господа, конструктивнее… – Сашу заинтриговало происходящее.

– Господа все в Париже!– Дима не удержался и перебил Артиста бородатой шуткой, которая вызвала у всех барменов улыбку на лице.

– Хорошо, мужики…– Артист вновь попробовал начать свою речь, но на этот раз был перебит уже Женей на другом конце стойки.

– Мужики в Сибири лес валят.– После этих Жениных слов уже все четверо, в том числе и Андрей, залились смехом.

– Короче, гомосеки! – Саша как отрезал,– Андрей, я смотрю ты улыбаешься, а это уже неплохо. Что случилось-то у вас?

Андрей вкратце, но со всеми основными вехами рассказал Артисту о произошедшем недоразумении между ним и Блондинкой. Ему было искренне интересно мнение Саши, потому что, если отбросить всю его шутливость и, на первый взгляд, несерьезность, то можно было убедиться в том, что это очень чуткий, мыслящий и даже местами мудрый человек. Пока Андрей рассказывал, Женя успел со всеми распрощаться и покинуть бар, а Дима продолжал стоять и внимательно слушать коллегу, изредка прерываясь по рабочим моментам, позволяя Андрею не отвлекаться от рассказа.

– Так я не понял, как Она аргументирует происходящее?– Артист уже был полностью поглощен рассказом.

– А в ответ гробовое нихуя.

– Так. Давай подытожим. Я правильно тебя понимаю? Тебе понравилась какая-то крашеная блондинка; ты ее добился, въебав на это кучу всякого «себя»; как с тобой бывает, влюбился; вы переспали спустя только месяц; на следующий день она тебя опрокинула, сказав, что у вас «нет будущего», а ты «не ее человек»; и ты продолжаешь верить в прекрасное далёко с Ней?

– Если убрать поэтичную романтику и не описывать Ее духовную красоту и вполне материальную ебабельность, то – да.

–Мудак.

– Очень приятно. Андрей.

–У меня была женщина, потеря которой, казалось, несовместима с жизнью. Но мне пересадили печень, и я снова с вами. Вот посмотри на того парня, – Артист показал аккуратным кивком в сторону сидящих за столиком двух мужчин, один из которых был похож на персонажа из мифов древних викингов, столь брутальное и заросшее у него было лицо.– Как думаешь, зачем ему борода? Чтобы не подумали, что он пидор. Так и ты. Ты пытаешься спрятаться за своими переживаниями, а особенно ты переживаешь с бутылкой. Это не просто так говорят. Ты Уже сделал больше, чем любой другой бы сделал, ты показал, что будешь биться за Нее, но насильно мил не будешь. И ты не прав, говоря, что тебя послали, а ты пошел. Как раз наоборот, ты, как дурак, не пошел. А надо было бы сходить, конечно, не «на хуй», но в какую-нибудь пизду точно!

– У меня сейчас такое состояние, когда из меня лезет пиздец, обгоняя всякую хуйню. Я буквально вчера накидался, залез на ларек и начал с него мочиться прямо на улицу, по которой ходят люди и ездят машины. Подсознательно я жду, когда найдется сила, которая врежет мне хорошенько и, может, выбьет из меня немного Блондинку. Но случится это еще не скоро. А сегодня я чувствую, что поездка с Димой и похмельем меня приведет обратно в саркастическое отношение к жизни.

– Отпусти ты ситуацию. Дай я тебе нарисую расклад. Вот смотри, ты крутишься, вертишься вокруг нее и вот оно! В какой-то момент, становясь все ближе и ближе, она оказывается совсем рядом, возможно даже голая. Не об этом сейчас. Но ты ей себя навязал. Говоришь, у нее горят глаза? Говоришь, что у нее Ниагара? Тогда че паришься? С этими двумя показателями девочки уже никуда не деваются. Ты сделал все, чтобы показать себя, она сделала все, чтобы выебать голову и себе, и тебе. Отпусти, пусть покривляется. И однажды она, проснувшись, уже не захочет тебя отпускать. Ну… Или захочет. Но тогда я за эти переживания откажусь даже стопку барматухи поднимать.