Мало что можно увидеть, если один глаз смотрит на мир сквозь густо запотевшую амбразуру, а болтающееся на втором глазу шибко умное оптикоэлектронное устройство продолжает увеличивать всё подряд. Но, наверное, отнюдь не из-за этих перечисленных сложностей не увидел обернувшийся бухгалтер Рашн ни гнойно-мохнатого неба, ни руин тына-частокола, похожих на останки гигантских, дочерна прогнивших зубов. Ничего он не увидел, кроме заслонивших и небо, и развалины, и, казалось, весь мир трёх словно бы окаменелых панцирных чудищ с вертящимися на их спинах лохматоголовыми всадниками. А направленные микрофоны полоснули мешаниной шимпанзячьего стрёкота, вибрирующих стенаний, вздохов, какой-то натужной икоты…

Пока, значит, кое-кто наслаждался ноутовскими разглагольствованиями, эти сволочи-аборигены подобрались почти вплотную… Используя развалины, как прикрытие… И, поди, изо всех сил стараясь не нашуметь – они же, сволочи-то, не знают, что кое-кто законопатил себе слух комп-галдежом и направленными (чёрт знает куда) микрофонами! Они же, аборигены поганые, не знают, что из кое-кого разведчик, оказывается, как из гантели парашют!

Спохватившись, но всё ещё не смея оторвать взгляд от кажущихся гигантскими верховых силуэтов, Молчанов торопливо и слепо зашарил вокруг себя в поисках оружия. Но винтовки под руками не было. Винтовка так и осталась там, где идиот-хозяин прислонил её давеча – шагах в пяти. Вспомнив об этом, Матвей дёрнулся было вскакивать. Но под ногой, которой он попробовал оттолкнуться от планеты Байсан, что-то хрустнуло, поддалось, планета вскинулась дыбом – Молчанов едва успел выставить руки, чтоб не ткнуться в неё лицом…

И тут интерком вдруг рявкнул голосом программ-блока «Боевое охранение»:

– Замри!

А потом объяснил:

– Двое в тебя прицелились. Шевельнёшься – выстрелят.

Матвей замер на четвереньках, чувствуя, как спина покрывается испариной и одновременно же ознобливой гусиной кожей.

Шевельнёшься – выстрелят… Что ж, блок «Боохр-7» знает, что говорит: у него в полном распоряжении хороший банк информации по Байсану вообще и по всадникам в частности. А если ты не шевельнёшься, те двое прицелившихся что, не выстрелят?! Может, и так. Не выстрелят. Всего-навсего удавят тебя твоими же кишками. Или сделают из тебя чучело. Деталь высокоэстетичного интерьера. Ну кой же чёрт дёрнул тебя заделаться бухгалтером, ты, Матя Молчок?! Так хорошо, так спокойно было в суперхакерах, в уютной и тихой первой десятке самых опасных кримэлементов…

Несмотря на боязнь сделаться главной деталью экзотической чучельной композиции, бухгалтер Рашн окаменел не хуже всаднических «коней». Он и голову-то повернуть опасался – стыл, не кожей даже, а комбинезоном чувствуя те места, куда метят алмазными жалами тяжелые дикарские стрелы. Единственно, на что достало молчановской отваги, так это спросить (тихо-тихо, словно бы всадники могли расслышать или углядеть сквозь наличник робкое шевеление губ):

– Что они делают?

– Корректировка местоположения и дистанции – ноль, – мгновенно откликнулся «Боохр-7». – Изменение боеготовности – ноль. Главные обмениваются мнениями. О тебе.

«ГлавныЕ… значит, из троих минимум двое начальников и не более одного подчинённого…» Эта идиотская мысль прорвалась ещё более идиотским хихиканьем. Пуще всаднических стрел убоявшись припадка истерики, Матвей поторопился спросить:

– Переводить можешь?

В интеркоме снова заперхало, и роскошный до полного тупоумия комп-баритон изрёк:

– Уточните команду. Назовите группу звуков, по которой вы хоти…

– Транслэйтинг по группе «Вэ», – выцедил Молчанов таким голосом… ну вот будь ноут волосатым, поседел бы в миллисекунду.

Лишенный волос, а потому хозяйского тона не оценивший ноут не угомонивался:

– Напоминаю, что предварительный алгоритм транслэйт-обработки звуков группы «В» характеризуется коэффициентом достоверности ноль пятьдесят три и признан неадеква…

– Экшшшшшшн!!! – захлебнулся Матвей удавьим шипением.

И комп, наконец, затараторил:

«Отрыгнутый тучами тот, кто делает (исполнитель, функционер), странный, вместо одного из органов зрения имеет на ножке клубень (комок, бугор), стоит неправильно, как проклятый тем, кто создал всё и всех (создателем, богом, исполнительным директором, генеральным секретарём Организации Объединённых Рас); наказать за неправильное стояние (вопрос); не наша забота, пусть его наказывает его отрыгнутый тучами педагог (гувернёр, научный руководитель, тренер, дрессировщик, сансэй); возможно, порченый (вопрос); не бывает порчи, вследствие которой вместо глаза клубень (комок, бугор); что мы знаем о порчах (вопрос); о порчах знает тот, кто чинит испорченных (врач, шаман, мастер по ремонту бытовых исполнительных механизмов); среди нас нет того, кто чинит испорченных (врача, шамана, мастера по ремонту бытовых исполнительных механизмов), мы мало знаем о порчах; что делать (вопрос); лишить жизни; лишить жизни посредством скоропостижного протыкания метательными стержнями специальной конструкции (дротиками, пилумами, стрелами, шрапнелью палочной авиационной, сулицами и ещё двенадцать вариантов перевода); лишить жизни путём непереводимого выражения; лишить жизни путём непереводимой конструкции на основе непереводимого выражения…»

Молчанов перестал слушать. Полученной информации вполне хватало, чтобы понять: или он вот-вот лишится жизни способом, не имеющим даже приблизительного названия ни в одном из человеческих языков, или пора хоть что-нибудь попробовать сделать.

– Двус-сторонний транс-слэйт-режим, экш-шн! – прошипел Матвей, и, дождавшись комповского рапорта о готовности, громко и внятно сказал:

– Я пришел с миром.

Собственно, нужда в громкости-внятности отсутствовала – не сами же Матвеевы человеческие слова предлагалось услыхать всадникам!

Подвешенный у Молчановского пояса предок людской счётнологической техники проныл нечто раз в пять длиннее оригинального текста, и… Нет, вроде бы на слух всё осталось, как было – ни тебе топота вздыбливаемых лошаденосорогов, ни каких-нибудь изменений в фоновом верещании всадников…

Так прошло секунд с надцать. Матвей, у которого от стояния на четвереньках затекли и ноги, и руки, и шея, и Бог знает, что ещё затекло, уже совсем было решился вскочить – и будь там что будет! Решился, но не успел. Сквозь обезьянские звуки пропоролось вибрирующее нытьё, и тут же, словно только нытья этого и дожидавшись, залопотал ноут: