– Видишь ли, в оплату за все свои благодеяния наши союзники требуют одного, – заговорил Клаус, по-прежнему любуясь потолком. – Они требуют, чтобы весь наш обмен информацией с кем бы то ни было шел исключительно через них. В ближайшее время на «Каракал» прибудет их инженерная группа и возьмёт под контроль все наши средства связи и комп-системы. Уверен, отношение союзничков-благодетелей к нам резко переменится в случае какой-либо несанкционированной информ-утечки по нашей вине. Намек понятен? – Кадыр-оглы резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, принуждая себя успокоиться. – А теперь переходим к водным процедурам. Куда ты ходил?

Матвей с удовольствием поведал заранее выдуманную историю о том, что ходил он туда (тычок большим пальцем себе за спину), напоролся на всадников, стрелял, бежал; удирая, потерял винтовку и получил по заднице во-от таким метательным камнем («шишка здоровенная вскочила, хочешь пощупать?»), а как всё-таки сумел унести ноги – сам толком не может понять.

Клаус пощупать шишку не захотел. Клаус молча дослушал до конца, а потом бесстрастно резюмировал:

– Не вышло. Попробуем чуть иначе: что ты делал там, куда ходил один?

Молчанов охотно повторил своё эпическое повествование. Новый рассказ отличался от предыдущего лишь изменившимися (в сторону многократного увеличения) размерами камня.

– Опять не вышло, – всё с тем же бесстрастием изрёк агент страховой компании. – Спросим так: зачем тебе понадобилось бродить водиночку?

– «Промалчиваю» согласно условиям игры, – любезно улыбнулся Матвей.

С минуту Клаус беззвучно шевелил губами.

Дожидаясь вызревания этого беззвучия во что-нибудь слышимое, Молчанов с ужасом чувствовал, как по-подлому, исподволь берёт своё нешуточная усталость. Размякают мышцы, сами собой норовят склеиться горящие веки, голова бессильно обвисает на грудь… Зря поддался поганому немцу, зря сел – стоя было бы легче… Всё равно, держись, ты, падло лжебухгалтерское! Держись! Он-то, немец-то азиатский, держится, а ведь, поди, не многим меньше твоего вымотан. И ты держись. А то в два счёта тебя, мягенького, пораскрутит-расколет…

В последнем отчаянном рывке из засасывающей дремотной трясины Матвей впился зубами в многострадальные свои губы.

Помогло.

И Клаус (слава те, Господи!) закончил-таки баловаться молчанкой.

Клаус вдруг вздохнул и сообщил доверительно:

– Арестовали как-то интерполовцы хакера. Зачитали ему права – молчит. Предъявили обвинение – молчит. Провели пару очных ставок – не реагирует. Предъявили изоблечающие улики – ноль эмоций. Подключили к мыслеуловителю – снова ноль. Ввели все данные о его поведении в комп и запросили оптимальный вариант работы с подследственным – комп поморгал-поморгал индикаторами и выдал: «похороны». Двусмысленная хохмочка, правда?

– Ну, почему… – дёрнул плечами хакеробухгалтер, – по-моему вполне односмысленная. Как в той истории болезни: «Диагноз: труп».

– Вот именно, – согласился Кадыр-оглы. Он снова вздохнул, потом вдруг сказал, ткнув пальцем куда-то под свисающую с койки половину Матвеевой «посадочной площадки»: – Ну-ка, дай сюда. Шнелль, битте.

Проследив, куда направлен Клаусов перст, Молчанов увидел валяющийся на полу ноут-комп. Тот самый. Давеча принесённый из забортья и небрежно уроненный.

– Как это – «дай»? – растерянно протянул Матвей, переводя взгляд с ноута на Клауса и обратно. – Ты же мне его подарил!

– По-моему, «дай» и «отдай» не одно и то же, – резонно возразил агент страховой компании.

– Ах, не одно… – Молчановская рука вдруг стремительно нырнула в какие-то коечные подпостельные недра и так же стремительно вынырнула обратно, только уже не пустая.

– Будь другом, не рыпайся, – мягко, чуть ли даже не ласково попросил Матвей, щурясь на собеседника.

– И не подумаю, – покладисто сказал Клаус, любуясь уставленным ему в лицо дулом пистолета-деструктора. – Вот надарил я тебе подарков на свою голову… А позволь-ка спросить, что ты собираешься делать дальше?

– Именно над этим я и размышляю, – сумрачно буркнул экс-великий хакер.

– Что бы ты там ни надумал, считаю нужным предупредить: самым неумным будет нажать на спуск. Не потому, что возникнут проблемы с моими бренными останками – останки можно, к примеру, спустить в унитаз. И не потому, что снаружи дежурит Крэнг – ты его как-нибудь уболтаешь. Может, ты даже и всех остальных сможешь как-нибудь уболтать, включая моё земное начальство – например, убедишь их, что меня и не было никогда, что я им всем снился… Но знаешь, полицейские деструкторы имеют одну детальку: программируемый управляющий блок. Так сказать, противоугонное устройство. И ведь один тойфель знает, что там запрограммировано. Может, у твоего деструктора в рукояти потоанализатор. Вот как не признает он твой пот хозяйским, а ты вот как нажмёшь… А вместо выстрела – стопер-разряд… Не в того, в кого целятся, а в того, КТО целится… А?

Слушая все это, Матвей трудолюбиво придавал лицу выражение «дачтотыговоришьктобмогподумать». Вообще-то, изложенная Клаусом пикантная особенность полицейских деструкторов держится в строгой тайне, про неё даже среди самих бронелобых мало кто осведомлен… Но быть хакером – это кроме прочего означает и дознаваться про то, о чём тебе знать не положено.

Оттого-то еще по пути сюда, на Байсан, получив опасненький подарочек и еле потом сдыхавшись Новоэдемских ценителей поэзии, Матвей из комп-контакторной подсветки состряпал себе фонарик, укрылся под одеялом от Клаусовых подслушек-подглядок и затеял возню с дарёным пистолетом – исходя из того всем известного факта, что господь Бог бережет только тех, кто сам собственным бережением не манкирует. Экс-великий хакер в два счёта нашел программ-блок и вылущил из него сменный носитель информации (озаботившись при этом, чтоб все пистолетные индикаторы бесстыдно показывали несуществующую полную боеготовность). Позже, уже на Байсане, параллельно с изучением банка данных о всадниках, Матвей попытался прочесть записанное на деструкторном информ-носителе. Попытался, но не смог. И на всякий случай принял меры, чтоб и никто другой тоже не смог (в том числе даже сам автор). А лучевку отдал Дику нарочно так, чтоб Клаус отдачу видел. Ибо среди врагов самый безопасный тот, кто верит, что всё идёт по его вражьему замыслу.