приходится не только загружать, но и разгружать (самосвал вторую операцию выполняет без

вмешательства «лопатооператора»). За день успеваем сделать только две ходки. Ведь в карьере

мне приходится вовсю махать ломом, чтобы отколоть кусок песка.

Вчера чуть не перевернулись. Хорошо, что все произошло в пол, а не в городе на дороге со

встречным транспортом. Гололед – я вам доложу: сплошное зеркало. И машину завертело.

Зацепись она о любой бугорок колесом – торчать нам вверх колесами. Однако обошлось. Во

многом благодаря искусству водителя. Кстати, крутил он баранку по ходу заноса, а не против, как

для торможения, как сделал бы я, окажись на водительском месте. Когда он пришел в себя и вытер

пот со лба, то объяснил, почему поступил так, а не иначе. Оказывается, сию премудрость знает

любой шоферюга. Если крутить против, во сто крат возрастает вероятность опрокидывания. А

заносу нужно не противиться, а «помогать». Что ж, видимо, правда, если мы устояли.

***

Неожиданно зашел в гости Петр Левандовский (его родители несколько лет тому назад

перебрались жить в Охтырку). Он уже женился. И приехал к теще на блины.

Естественно, ударились в воспоминания (что в нашем возрасте, наверное, звучит несколько

смешно). Особенно бурно обсуждали случай с «боеголовками в уборной». А было дело так.

В Пирятине до войны был пороховой склад (точнее, арсенал). В ходе отступления наши частично

оружие эвакуировали, частично – взорвали на месте. Так вот, территория, где он находился, стала

излюбленным местом пацанвы, ищущий себе на ж… приключений. Иными словами, мы все там, как ненормальные, рыли землю в надежде что-нибудь найти. И находили, надо сказать, очень

часто. В особенности патроны и боеголовки к минам. Последние, научившись ставить на боевой

взвод (для этого нужно было боеголовку развинтить и вынуть «прокладку» из шариков), мы

взрывали в укромных местах.

В тот раз «рванули» на кладбище, сами залегши за могилой. В воздух поднялся огромный ком

земли, который заметили работники расположенного напротив кирпичного завода. Когда мы

увидели, что через дорогу бежит народ, стали ретироваться. Но нас, хотя и не поймали, но, как

ближе к вечеру выяснилось, узнали. И донесли родителям. На «допросе с пристрастием» мы

рассказали что к чему. И признались, что боеголовки – правда, еще не взведенные – у нас в

наличии имеются. Показали и место, где они были спрятаны – во дворе у Левандовских.

В сердцах отец последних выбросил изъятое в уборную. А к утру очухался: а вдруг там что-то

проржавеет и кого-нибудь вместе с уборной поднимет в воздух? Вызвали саперов. А, надо

заметить, отхожее место Левандовские устроили на месте ямы, из которой брали во время стройки

глину. Глубина ее зашкаливала за восемь метров. И уже до половины, извините за натурализм, была заполнена дерьмом. Щуп на такую глубину не доставал. Да и водить им в густой жиже

оказалось весьма непросто.

Начали обсуждать, как поступить. Разговор, в основном, велся вокруг двух вариантов: отсосать

содержимое с помощью ассенизационной машины и, предварительно сняв будку, взорвать яму на

месте. Оба варианта вышестоящее руководство отвергло. В первом случае, опасаясь

несанкционированного взрыва, а во втором – слишком большого разброса дурно пахнущего

вещества. Да и собирать разлетевшиеся по округе боеголовки было бы проблематично.

Итог – будку перенесли в другое место. Яму засыпали и забетонировали. А с нами провели

строгую воспитательную работу – не обошлось и без ремня.

***

Ніч відступає поволі,

Ледве рожевіє схід,

Шепчуться стиха тополі,

Скинувши маревний слід.

Ось прокидаються чисті,

Росами вмиті гаї.

Очі твої променисті

Нагадують чимось мені

Плеса, замріяні й дивні,

В передранковій імлі.

Дорожчого за Україну

Нічого нема на Землі.

Это стихотворение опубликовала районная газета «Шляхом Ілліча». Но что интересно. Редактор

Григорий Бажан попросил заменить словосочетание «за Україну» на «за Батьківщину». В таком