Полина открывает глаза, смотрит на меня туманным взглядом, но расплывается в моей любимой нежной улыбке.

– Ты дома, - шепчет она.

Ее губы, как пуховое одеяло, окутывают, ласкают, заставляют хотеть большего. Но перед этим... Полина окончательно просыпается, когда я открываю коробочку и подношу к ее руке. Она вяло улыбается и откладывает кольцо на подушку. Не верю своим глазам, что это еще за дела?

– Полина?
– не узнаю собственный голос.

Она тяжело вздыхает и отворачивается от меня.

– Мэтт, тебе не нужна я в качестве жены.

Мне не хватает слов, чтобы выразить свое возмущение.

– Я делаю тебе предложение, и я уверен в нем на все сто, - я провожу рукой по ее щеке, но она отшатывается от меня, как от боли.
– Что происходит?

Полина долго не решается сказать или промолчать, но потом вытаскивает из под подушки какой-то конверт, передает мне. Я сглатываю от ужаса, когда вижу снимки. На них я и Мэри еще когда мы встречались, и записка.

"Я все еще люблю тебя, и ты меня тоже. Ты доказал это своими поцелуями сегодняшним вечером. Возвращайся ко мне, Мэтти."

Полина пытается встать, и я бросаюсь к ней.

– Это...

– Не то, что я думаю?
– она заканчивает за меня фразу. В ее глазах боль, а в голосе насмешка.
– Зачем тебе я, Мэтти?

Я морщусь, как от удара. Сам все испортил, придурок. Как я мог? Я не могу ее потерять.

– Я не могу тебя потерять, - произношу я.
– Я люблю тебя.

Полина останавливает меня жестом. И я понимаю, насколько жалкими выглядят мои слова. Я никогда не признавался ей в любви.

– Не надо, - говорит она.
– Я не закатываю сцен, и ты знаешь об этом.

Полина берет подушку и уходит в гостиную. Я не знаю, как себя вести. Что делать? Что теперь делать? Иду к ней, она лежит на диване, отвернувшись к спинке.

– Это было ошибкой, Поли, - шепчу я не в силах говорить в полный голос.

Мне впервые становится страшно от того, что Полина может уйти. Страшнее даже чем перед потерей Мэри. Я люблю Полину и не хочу ее отпускать.

– Утром поговорим, - бросает она, натягивая на себя плед.

Глава 4

Этой ночью сон не шел вовсе. Глупо было надеяться, что Полина сжалится надо мной и как обычно простит. Я переступил черту, как тогда - в день знакомства с Полиной, с ее губами, телом...

Я был пьян, но полон решимости взять девушку прямо в баре. Полина сразу отказала мне и это жутко разозлило. Я пошел на решительные меры. Закрываю глаза, картинки хлынули потоком и мне тошно от самого себя. Полина падает на землю, отбиваясь от меня. В ее спине осколок стекла... В те минуты я понял каким стопроцентным был дураком, из-за меня пострадал человек.

Я провел в больнице все то время, пока Полине удаляли фрагменты стекла, пока зашивали рану, накладывали повязки. Она не хотела видеть меня, разговаривать, все мои извинения выступали пустым звуком. Я дежурил возле ее дома весь остаток отпуска, ровно две недели. Потом понял, что моя жизнь на этом не заканчивается, не на Мэри, не на выпивке, не на девочках на одну ночь. Следует двигаться дальше. В первый же рабочий день Полина пришла в мой кабинет с вопросом: Жив ли я?

Я был удивлен и мне было смешно.

– Раз я здесь, выходит, жив, - сказал я, глядя в ее испуганные зеленые глаза.

Она так стеснялась, это напомнило мне Мэри тогда. А теперь я понимаю, что был не прав. Они совершенно разные, и главная отличительная черта - Полина все еще здесь, со мной, а Мэри ушла. Выбор сделан.

До моего носа доходит запах блинчиков с клубничным вареньем, любимый завтрак. Значит, Полина встала и снова на кухне. А должна лежать, как сказал доктор. Я раздираю глаза, ночь выдалась бессонной. Только под утро провалился в забытье.

После душа иду на кухню, Полина заваривает чай против простуды. Прижимаю ее к своей груди, она такая мягкая, нежная, добрая, заботливая, моя...

– Девочка моя, - шепчу я ей на ухо.

Полина вздрагивает и опускает голову, затем сотрясается ее грудь, и я разворачиваю ее к себе. Она плачет, причем не в первый раз, ее глаза красные, опухшие. Я обнимаю ее, сжимаю крепко, а самому больно, что я такой ублюдок, но Полине больнее, она ни разу не давала мне повода усомниться в ней, а я лгал, издевался, и изменил.

– Прости меня, - произношу я сквозь страх, стыд, боль, ненависть к самому себе.
– Я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но если есть хоть какой-то способ все исправить... Умоляю тебя не оставлять меня.

Полина плачет уже в голос, утыкаясь мне в грудь.

– Я люблю тебя, - говорю я, целуя ее волосы.

Она поднимает свою голову и вглядывается в мое лицо.

– Выйдешь за меня?
– спрашиваю я, не зная, на какой вообще ответ могу рассчитывать в подобной ситуации.