– Сюда, - аккуратным, выверенным до миллиметра жестом показал на белоснежную дверь секретарь.

Та, будто послушная его движению, сразу отползла вверх, приоткрывая взгляду ухоженный кабинет, в котором стояло несколько кадок с цветами.

– Добрый день, - странным, елейно-услужливым тоном поприветствовал его явно заевшийся на государственных харчах директор верфей. – Милорд Вейдер… Миледи… Какая честь…

Едва сдерживаясь от того, чтобы не оборвать лизоблюдство директора, Энакин присел на предложенный стул. Падме тоже села – где-то чуть позади, как услужливо подсказала Сила.

– Я прибыл сюда с проверкой от лица Императора, - вежливо, но с едва заметной стальной угрозой в голосе начал Скайуокер. – Флот находится в упадке благодаря взяточникам вроде вас. Моя задача – этих самых воров устранить, обеспечив кораблестроению прекрасное и полное перспектив будущее.

Директор натянул на лицо милую ухмылочку, однако, Сила подсказала, что у него от Энакина трясутся поджилки. Приди он на пару часов пораньше, так вообще поймал бы эту крысу с поличным, однако… сейчас что-либо писать было уже поздно.

Однако, разве нужны были Вейдеру какие-то улики?

– Вы уволены, - безапелляционным тоном заявил он. – Покиньте кабинет.

Толстенькое лицо, заплывшее жирком, стремительно покраснело.

– По какому праву?! – едва ли не завизжал директор, однако, мигом взял себя в руки. – Докажите, что я брал взятки. У Вас нет улик, Лорд.

– Правый верхний ящик Вашего стола, - стальным тоном парировал Вейдер.

Директор, для порядка все же заглянувший в ящик, в котором лежала последняя взятка, что он получил пару часов назад за нелегально сбытый транспаристил, вскочил на ноги.

– Это не мое. Вы не докажете!

Медленно, едва удерживаясь от применения Силы, Энакин вздохнул, пытаясь успокоиться.

«Не здесь… Не в присутствии Падме».

Да, пока жена мирилась с тем, что он является ситхом… Однако, в глубине души она вовсе не одобряла этот факт, и провоцировать ангела Энакин не собирался.

– Покиньте кабинет, иначе Вас отсюда вынесут, - красноречивым жестом положив руку на рукоять сейбера, заявил Скайуокер.

Стремительно побледневший директор, внутри которого странным образом ужились ужас и бешенство, резкими шагами прошел на выход, оставляя Вейдера и его команду в гордом одиночестве.

– Одной крысой на корабле меньше, - пробормотал Энакин, поворачиваясь в сторону секретаря. – Назначить нового директора, и побыстрее. Я лично проконтролирую процесс. А теперь мы пойдем осматривать верфи.

Ничего не говоря, слегка бледный секретарь, на которого вдруг навалилась будто тонна смертельного груза, вновь пошагал по коридорам в сторону верфей. На этот раз он уже не проводил экскурсии для Падме – та, слегка ускорив шаг, поравнялась с мужем.

– Жестко ты с ним, - тихо, так, чтобы услышал только муж, проговорила она.

Тот улыбнулся.

– С такими только так и надо, ангел. Не переживай… Крысы всегда выживают.

Падме промолчала, понимая, что Эни прав. Такие, как тот директор, заплывший на государственно важной должности, уничтожали систему изнутри, и неважно, была то Империя или Республика. Они выедали ее, оставляя за собой лишь твердую кожуру, которая могла рассыпаться на кусочки в любой момент…

«Он как всегда прав».

Несколько минут они шли молча, возвращаясь в доки. Спускаться было куда легче, чем подниматься – несмотря на то, что верфи были одним из самых передовых мест Галактики, лестницу, ведущую из доков в кабинеты, автоматической почему-то не сделали.

Скорее всего, деньги, которые выделили на ее постройку, тоже разворовали, растаскивая по карманам… В итоге, такие директора жили долго и счастливо, а остальные, ни в чем не повинные люди были вынуждены преодолевать каждый день несколько этажей.

Внезапно в груди что-то сжалось, заставляя почувствовать себя больным. Легкое чувство тошноты, которое всегда приходило к нему, когда адепты Темной (еще когда он был джедаем) стороны были близко… Вот только сейчас где-то рядом были джедаи. На Тьму у Скайуокера больше не было столь обостренной реакции.

Не обращая внимания на взволнованный крик жены, Энакин, ускоряясь, сорвался с места по направлению к доку, к своему кораблю, будто сумасшедший.

Силу пронзила боль, смешанная с утратой. Только что кто-то погиб от руки тех существ, которые называли себя светом.

Энергию пронзила смерть…

Еще одна.

Кто-то прямо сейчас резал его людей, которые оставались на корабле, а он ничем не мог помешать им. Самое дорогое сокровище, которое он был вынужден оставить, скрывая от людей, сейчас было в опасности.