Палпатин требовал его присутствия, да и Падме была нужна в Сенате, несмотря на то, что она яро отрицала это, умоляя его остаться в клинике еще на несколько дней. Она боялась… боялась возвращаться. Но почему? Он ясно дал ей понять, что сумеет защитить ее и детей.

Сейчас, излучая в Силу странное смятение, ангел стояла у огромного окна, вглядываясь в розовую, а где-то лиловую, бескрайнюю даль.

Молча, не желая нарушать установившуюся тишину, он подошел к ней, обнимая сзади.

Почувствовав его прикосновение, Падме тут же расслабилась, чувствуя исходящую от мужа Силу и спокойствие.

– Почему ты боишься? – тихо проговорил он, пытаясь лучше понять ее.

Падме замерла, собираясь с мыслями. Безумно не хотелось рушить тот островок спокойствия и молчаливого доверия, установившийся в их отношениях, но она должна была узнать… узнать, что будет дальше.

– Все будет хорошо, - будто читая ее мысли, уверенно заявил он. – Совсем скоро Империя станет стабильна, любые бунты прекратятся. Не о чем волноваться.

Ангел нахмурилась, пытаясь отогнать беспокойные мысли. Энакин был одержим Империей. Она стала его вторым «Я», наравне с почитанием Палпатина…

Да, она приняла то, что муж стал ситхом, понимая, что не может изменить этого. Было лишь два варианта – либо принять, либо уйти. А второе она сделать не могла ни под каким предлогом.

Считав ее волнение, он продолжил, лишь крепче сжимая ее в объятиях и надеясь, что верно истолковал эмоции.

– Ангел, не переживай. И не бойся насчет наших детей. Через несколько лет они станут одними из самых могущественных существ галактики, - с некоторой толикой гордости проговорил Энакин, силясь подавить улыбку.

Дети и вправду обладали огромной Силой. Особенно мальчик… Уже несколько дней Скайуокер лелеял мечту, как через пару-тройку лет начнет обучать сына искусству Силы. Он наверняка станет одним из лучших, если не самым лучшим.

Да, Падме поистине подарила ему не только счастье, но и огромное могущество, заключенное в детях.

– Наши дети обладают Силой? – со странной, необъяснимой для него дрожью в голосе, переспросила ангел.

Энакин утвердительно кивнул.

– Да. И немалой, - еще раз ощупав маленькие комочки через Силу, добавил он.

Однако, реакция Падме, вопреки всем ожиданиям, была странной. Она была напугана. Но почему? В Храм их не заберут, насчет этого можно было не переживать.

Одним движением ангел отвернулась от окна, кидая на него обеспокоенный взгляд.

– Палпатин обязательно захочет использовать их, - дрожащим голосом, источая в Силе дикий ужас, проговорила она. – Сила сейчас - не дар, это проклятие!

Такой властолюбивый человек, как новый Император, как Шив Кос Палпатин, никогда не откажется от такого потенциала. Он забрал у нее Энакина, сделав из него совершенно другого человека, с которым она смирилась и свыклась.

Однако, мириться с тем, во что он превратит ее детей, Падме не собиралась. Разве могла она отдать ему на растерзание два своих малыша, два своих чуда?

Он вырастит из них монстров…

Амидала сделала шаг назад, поражаясь реакции Энакина, который по-прежнему оставался спокойным. Внутри все сжалось, прогоняя по телу невольную дрожь.

– Ангел… Что с тобой? Учитель никогда не отнимет наших детей, - твердо проговорил Эни, приближаясь к ней. – Я не позволю.

– Он уже знает о них, верно? – ошарашенно спросила она, вглядываясь в лицо мужа с дикой надеждой.

Хоть бы оказалось, он не говорил ему…

Казалось, она была готова отдать жизнь за это маленькое сведение, которое могло изменить все.

Ее беззвучная мольба наполнила Силу, клубящуюся вокруг, донося мысли Падме до него. Стремясь успокоить ее, он заверил жену, что вообще не связывался с Мастером после родов.

«Наверное, он вообще потерял меня», - с некоторой опаской подумал Энакин. – «Нужно придумать какую-то объективную причину, по которой я задержался».

Отгоняя непрошеные мысли о Мастере, он вновь обратил свой внутренний взгляд на жену.

Она успокоилась… но не полностью. Внутри хрупкого тела, в котором гнездился страх, возникла хрупкая надежда, мольба.

– Пожалуйста, не говори ему про Люка и Лею, - вкладывая в простые слова всю душу, выпалила Падме.

Энакин замер, пытаясь осмыслить ее простую просьбу.

Не говорить Мастеру? Рано или поздно он все равно все узнает. Он узнал о них с Падме, несмотря на то, что они скрывали свой брак, а детей скрыть куда сложнее, чем кольцо на пальце.

Однако, чтобы успокоить ее, он был готов пообещать все, что угодно.