Мы вышли на прохладный воздух и отошли подальше от

входа.

— Кто будет первым нападать? — спросил я, сложив руки на

груди.

— Какой ты мудак, Гарри, — покачал он головой. —

Рассказывай…правду о том, что было у тебя с Иви.

— Ничего, пообедали и разошлись, я подвёз её до дома,

поднялся с ней, пока пудрил мозги и заставил принять душ, лазил

по кабинету и спальне Винса, а потом сославшись на срочную

работу, уехал, — соврал я.

Лиам горько усмехнулся, снова покачав головой.

— Знаешь, я верил тебе, я поддерживал тебя, надеялся, что

образумишься. Но больше, Гарри, я не позволю тебе так

издеваться над ней, — тихим, но стальным голосом сказал он.

— Что ты несёшь? — нахмурился я.

— Лив знает о том, что ты целовал Иви у ресторана. Она это

видела, твоя шлюха приезжала к ней и назвала место вашей

встречи, — выдал он, а я замер.

— Что? — переспросил я, переживая внутри себя ледяную

волну.

— Лив была в ресторане на протяжении всего вашего

свидания, — по слогам сказал он, улыбаясь.

— Твою мать, — зажмурился я, — твою мать.

Так вот почему она присылала такие странные сообщения, она

проверяла меня, давала возможность сказать правду. Я должен

был ей всё рассказать заранее. А теперь?

— Зачем ты это сделал, а? Не хватает секса? Не можешь

успокоиться? — засыпал он меня вопросами, но я не мог на них

ответить, потому что по телу растекалось неприятное чувство

боли и грязи.

— Я должен был убедить Иви, что она мне небезразлична, а

потом всё само получилось, просто получилось. Она набросилась

на меня, — распинался я, сжимая руки в кулаки.

Мне требовалось сесть, потому что ноги не держали меня.

— Я не верю тебе, — с отвращением сказа он. — Больше не

верю. Ты заигрался, Стайлс. Ты заварил такое месиво, из

которого живым не выбраться. И ты пытался утянуть её туда. Но

больше я тебе этого не дам сделать. Сегодня я понял одну важную

вещь — ты не ценишь ничего, что ради тебя делают люди и

никогда не ценил. Ты совершенный эгоист.

— Я объясню ей все, — возмутился я.

— Поздно, — усмехнулся он. — Для тебя поздно.

— Что ты сделал? — зло процедил я и шагнул в его сторону.

Лиам выпрямился и холодно улыбнулся.

— Ничего, — спокойно ответил он, когда я сам разрывался от

стольких чувств внутри. — Ты сам всё сделал. Тебе не нравилось,

когда тебя ревнуют? Не нравились эмоции? Так вот самое

страшное, когда они потухли. Это означает, что человек стал

безразличен. И Лив сегодня это показала. Она не обвиняла тебя, а

констатировала факты. И я хотел её убедить в обратном, что ты

знаешь, что такое любовь. Но передумал. Ты ни хрена не знаешь.

И не узнаешь, потому что слишком любишь быть в центре

внимания, драмы вокруг себя и трагедии. Но с ней их больше не

будет. Ты вычеркнут, и я видел это отчётливо в её глазах, в

расслабленном поведении, в ровном и спокойном голосе, улыбке.

И это не актёрское мастерство, это была она сама.

Я выдохнул и отступил. Больно от таких слов, которые били

не по правилам по твоей душе. А всё потому что это была правда.

Я сглотнул и закрыл глаза.

Но я должен что-то сделать, должен как-то изменить всё. Я не

готов терять её, я никогда не смогу быть к этому готовым.

— Блять, — прошептал я, открыв глаза. Они затуманились, и

я не видел ничего, кроме Лив перед собой. Я говорил ей, что

доверяю, а сам не следовал своим же обещаниям. Я не принц, я

никогда не смогу им стать. И я ей надоел со своими проблемами.

— Я два часа ходил по городу, анализируя ситуацию, — подал

голос Лиам. — Говорил с матерью, и ты даже себе представить не

можешь, какая это девушка. Я видел в баре, как она говорит с

мамой, и уже был готов спасти её из этого ада, только услышал

разговор. Она убедила мою мать, что я могу сам принимать

решения, и та её послушала. Понимаешь? Моя мать! Которая

всегда себе на уме, и готова была сделать всё, чтобы я был с ней.