говорить?

Я неосознанно потёр спину Лив, она на этот жест что-то

пробубнила и поднялась выше, ложась на плечо, закидывая ногу

между моих. Теперь её лицо было повёрнуто ко мне, и я мог

изучить каждую деталь в нём. Мысленно я дотронулся до её щеки

и провёл костяшками пальцев по ней, мой палец прикоснулся к

кончику носа, а губы потянулась к её губам.

Лив глубоко вздохнула и положила руку на мою грудь,

пробираясь тёплыми пальцами под рубашку.

Хорошо, что она спит, иначе эта девочка бы поняла, что со

мной творится. Услышала бы под своей мягкой и тёплой ладонью

бешеный стук сердца, горячую кожу и забралась бы глубже туда,

куда не следовало.

Но я бы позволил ей это, потому что сам был под властью

желания открыться перед ней, исповедоваться, добиться свободы.

Скоро наступит утро, и начнётся новый бой с ней, с

обществом, с самим собой. А сейчас я мог дышать, я мог

очиститься немного ради этих минут.

— Гарри, — из дремоты меня вывел мамин голос, и я открыл

глаза, осматриваясь.

Я продолжал держать в руках Лив, а все присутствующие в

машине смотрели на нас.

— Да она сама легла на меня, — мне захотелось оправдаться

перед этими недовольными взглядами.

— Мы приехали, — мягко сообщила мама, и вышла из

машины.

— Давай, я возьму её, — предложил Луи, и я кивнул,

принимая вертикальное положение.

Я попытался оторвать Лив от себя, но она сонно возмутилась

и потёрлась носом о мою шею.

Я не хочу её отпускать, не сейчас. Мне необходимы эти

минуты, чтобы немного дольше почувствовать себя человеком, —

проносилось в голове.

— Я донесу её, — тихо сказал я, одной рукой открыв дверь

машины.

Я скатился и коснулся ногами земли, притягивая к себе

девушку. Подхватив её на руки, я прошёл мимо злого Хью и

кивнул маме, которая открыла дверь.

Она была лёгкой для меня, тёплой и такой нежной.

Захотелось продлить это ощущение ещё, и я нарочито медленно

начал подниматься по лестнице. Мама шла за мной.

Раскрыв мне дверь её спальни, она включила прикроватный

светильник и расправила постель.

— Не думаю, что ей будет удобно так, — прошептал я,

опуская её на постель.

Секунда... связь была разрушена, тело заболело, а голова

наполнилась печалью.

— Я раздену её, иди, — улыбнулась мне мама, но я стоял,

смотря на Лив.

Да к чёрту все! Не могу уйти, не хочу уходить! Хочу лечь

рядом и выспаться, отдохнуть за все года, проведённые в грязи и

во тьме. Устал…морально выжат…до предела.

— Гарри, — напомнила о себе мама, и я посмотрел на неё. —

Что происходит?

— Ничего, — отстранённо ответил я.

— Не делай этого снова, сынок, — печально покачала головой

она.

— Не неси бред, — фыркнул я и развернулся, чтобы уйти.

Взгляд привлёк айфон, лежащий на зеркальном столике. Я

повернулся, чтобы бросить последний взгляд на ту, которая

заставляла ожить и умереть одновременно.

Гарри, да заткни уже свои щенячьи чувства, придурок! —

возмутился я про себя.

Мама снимала с девушки босоножки, и я воспользовался этим,

схватил чужой телефон и вышел, закрывая тихо за собой дверь.

— Гарри, — голос Хью заставил на долю секунды похолодеть.

Я незаметно спрятал мобильный в карман и повернулся.

— Надо поговорить, — серьёзно сказал он.

Я просто прошёл в дверь напротив, оставив её открытой.

— Что хочешь? — сухо бросил я.

— Хочу, чтобы ты оставил мою дочь в покое, — начал Хью.

— Да, задолбало! — взорвался я. — Почему все прививают

мне к этой девочке какие-то чувства?! Не нужна она мне. Не

нужна, — по слогам повторил я последнее слово.

— Хорошо, я рад, — кивнул он и вышел из моей спальни.

Как тяжело на душе, но я ведь не сделал ничего плохого.

Совершенно ничего. Я всего лишь…всего лишь…запутался.

Серьёзно запутался.

Я сел на пол и прижался к спинке кровати, доставая из брюк

айфон.

Нажав на центральную кнопку, я улыбнулся при виде Лив и её