— Пол? Почему?

— Потому что я был отцом. Одним из ужасных. Самым худшим. Мой сын умер под моим присмотром.

Он проговорил все это, стиснув зубы. Я почувствовала, словно попала в кошмар. Какого черта? У него был сын?

— Ты был отцом? Когда это случилось? Где его мать?

— Я не хочу разговаривать об этом, Джесси.

— Но...

— Черт побери, Джесси! У тебя чертовы проблемы со слухом? Я, твою мать, не хочу об этом разговаривать!

У меня не было проблем со слухом. Я сидела молча, удивляясь, почему у меня на лбу еще нет знака «Фанатка облажавшихся парней» или «Чем больше облажался, тем лучше». Я и так была в достаточном безумии от отношений с парнем, который носится со своей сестрой, оберегая ее, и живет в заброшенном зале. Теперь еще обнаружила, что у него был сын, который умер? Какого черта со мной не так? Как такое возможно, что я привлекаю только мужчин с демонами и душами, нуждающимися в исправлении? Я не смогла исправить своего последнего... есть вероятность, что я вообще никого не смогу исправить.

Когда мы приехали к моему дому, я вышла наружу, думая, что он просто уедет. Я ошиблась. Пол последовал за мной, и никто из нас даже не пытался заговорить. Меня опять накрыло дежавю, когда я вошла в дверь. Я знала, что что-то было не так.

Пол разглядывал стены по всей комнате, пока я звала.

— Мама?

В ответ ничего, кроме тишины.

— Что случилось с твоими стенами?

— Моя мама их разрисовала, — просто сказала я.

Я еще была на него в бешенстве за то, что он кричал на меня. Я думаю, если он хотел говорить о будущем со мной, то узнать, что случилось с его ребенком и матерью ребенка, были законными вопросами. Я начала бегать из комнаты в комнату, продолжая звать ее. Это было смешно, все пространство занимало сорока квадратных метров. Если бы она была здесь, то ответила бы. Проблема состояла в самом страшном кошмаре моего детства, с тех пор, как я была подростком… найти ее мертвой от передоза… или хуже.

— Ты можешь возвращаться обратно к Мари и Виктору, — сказала я Полу. — Я должна найти маму.

— Нет, они в порядке. Я пойду с тобой. Ты знаешь, где искать?

— Я оставила ее в Баптистской церкви на Седьмой улице прошлым вечером, когда отправилась к тебе. Не похоже, что она вообще была дома.

— Ладно, давай начнем оттуда.

Я была благодарна за его инициативу, потому что все мое тело было слишком охвачено паникой, чтобы ехать туда самой. Я последовала за ним из дома в машину, и мы снова поехали в тишине. Меня накрыло чувство тошноты. Что если что-нибудь случилось с ней, пока она возвращалась домой прошлым вечером? Я должна была дождаться ее. Почему я такая эгоистка?

Когда мы подъехали к церкви, я выскочила из машины и направилась к месту, где вчера вечером проходила встреча. Дверь была заперта.

— Джесси, офис здесь.

Я последовала за Полом к другой двери, и он постучал в нее. Майк, парень, который проводил встречу с группой прошлым вечером, отворил дверь и, увидев Пола, его лицо озарилось, и он сказал:

— Привет, Пол. Как твои дела?

— Привет, Майк. Я отлично. Джесси ищет здесь свою маму.

Еще раз... Какого черта? У меня не было времени беспокоиться об этом прямо сейчас, поэтому я оставила это на потом.

— Моя мама приходила навстречу АН вчера вечером. Ей около сорока, похожа на меня. Ее имя Линн...

Майк до сих пор смотрел на меня без какой-либо реакции.

— Слушайте, я не пытаюсь заставить вас нарушить какую-либо конфиденциальность. Я просто очень беспокоюсь за нее. Я оставила ее вчера здесь, и она даже не вернулась домой.

— Я помню Линн, — сказал он. — Она была здесь на протяжении всей встречи. Даже принимала немного участие. Она ушла, как только все закончилось, Джесси. С тех пор я ее не видел.

— Черт! Дерьмо! Простите. Я забыла, мы в церкви.

— Это не страшно. У вас есть еще какие-нибудь идеи, где ее искать? Вы звонили ее друзьям?

Я почувствовала, как слезы жалили уголки моих глаз. У нее не было друзей, по крайней мере, которых я могла бы знать. Если бы я могла найти их, сомневаюсь, что они могли быть в состоянии, чтобы отвечать.

— Я попробую позвонить, — сказала я. — Спасибо вам.

Я слышала, мой голос начал надрываться, и вышла наружу. Не хотелось плакать перед чужаком. Я не хотела плакать перед Полом из-за этого.

— Может, она осталась у друзей? — сказал Пол, пока мы шли к машине.

— Ты не понимаешь. Если это так, то она точно в плохом месте. Я заставила ее паршиво себя почувствовать и бросила здесь одну. Я должна была остаться и отвезти ее домой. Что, если что-нибудь случилось с ней? Что, если она не в безопасности? Это будет моя вина.

Пол ничего не говорил, когда мы вернулись в машину. Я взяла телефон и стала искать и обзванивать приюты для бездомных людей. В городе оказалось только три, где персонал находился каждый день. Они сказали, что не требовали имен от людей, которые оставались у них, тогда я описала маму, но по описанию они никого не узнали.

Я начала обзванивать все дрянные мотели рядом с нашим местом. Пол просто сидел и наблюдал за мной. Его взгляд был грустным и обеспокоенным.

Он подождал, пока я закончу со всеми телефонными звонками, которые ни к чему не привели, и, заведя машину, сказал:

— Я отвезу тебя домой.

То есть так. Он не планировал застрять со мной, когда моя семья была в опасности. Чудненько.

Когда мы доехали до моего дома, он сказал:

— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь в безопасности. Сделай еще больше звонков. Может, она позвонит сама, пока ты дома. Я знаю некоторые места в городе, где болтаются наркоманы. Я собираюсь проверить их и после вернусь.