Особенно старался Даир Ла Роли — блестящий дипломат и торговец, стремясь произвести самое благоприятное впечатление на представителей расы людей, имеющих такое бесценное сокровище, каким для любого леморанца являлись человеческие женщины. Иногда Йанур с восхищением замечал, как в золотых раскосых глазах наемника, который из-под полуопущенных ресниц наблюдал за людьми, сверкает охотничий азарт и хищный радостный блеск мужчины, обхитрившего и победившего своего будущего соперника или конкурента. За время пребывания на Фабиусе, Вайсир успел ознакомиться со многими сферами жизнедеятельности людей. Поэтому был знаком с некоторыми эпитетами или поговорками. Так вот в данном случае, он, усмехаясь про себя, дал оценку произошедшему. Люди так и не поняли, какого прожорливого и наглого козла пустили к себе в огород. Он лишь надеялся, что они не слишком поздно поймут, куда и с какой целью устремится женская река. Леморанцы умеют заботиться о своих женщинах, и разница между ними и человеческими мужчинами явно будет в их пользу. Как только Вайсир получил сообщение Рантаира о прибытии женщин на борт «Крин Разу», послал видеообращение в торговую комиссию, в котором извинился за незапланированный отлет ввиду того, что их вызывает сам император по срочному делу. Но в скором времени другие их представители приступят к дальнейшей работе. Сразу после этого с Фабиуса один за другим стартовали все корабли рокшан и наемников, стремительно удаляясь в космические просторы и исчезая из поля зрения человеческих радаров.

Крин Разу

Ева сидела за столом гостевой каюты своего корабля под названием «Крин Разу» и, тихонько потягивая великолепный цейлонский чай, купленный на Фабиусе и привезенный туда с родной Земли, наблюдала за родными и с мягкой улыбкой думала о сегодняшних событиях. Как только ночью они вернулись на корабль и разместили на нем ее родственниц, показав им все самое необходимое, в том числе гардероб для каждой из них, поужинали, вместе с присоединившимися к ним Яриной и Даром, и через непродолжительное время разбрелись по каютам отдыхать.

Сразу после ужина подхватив на руки свою лиане, Рантаир извинился перед родственницами и удалился к себе в каюту, неся на руках сильно зевающую Еву. Как только они улеглись в кровать, повернул на спину и с величайшей нежностью и любовью погладил ее лицо и, заметив, что она довольно щурится, спустился вниз, расположив свою большую ладонь в нижней части пока еще плоского животика. Прислушался к себе и с трепетным удивлением почувствовал слабый, едва уловимый на фоне лиане аромат сладкого нежного отголоска энергии еще не родившейся дочери, так похожий на вкус Евы.

Внутри словно отпустила туго сжатая пружина, высвободив наружу фонтан искреннего, ничем не замутненного счастья. Его девочка! Его девочки! Его такие вкусные, живые, любимые девочки! Без них жизнь пуста и бессмысленна. Именно в эту секунду он ощутил не только всепоглощающую любовь уже к двум женщинам в его жизни, но и страх за них — дикий и глубоко затрагивающий душу страх потерять их. Он никогда ни кем не дорожил как ими, его такой любимой, прекрасной душой и телом лиане и их еще не рожденной, но уже такой бесценной дочерью.

Снова скользнув ладонью по коже живота Евы стремясь добраться до ее лица, не отрывая руки от ее тела, он ощутил горячий отклик и то, как она выгнула спину, стараясь сильнее прижаться телом к его руке. Каждый раз, касаясь ее, он наслаждался реакцией на него и на его прикосновения. Такой горячий живой отклик заставлял сердце учащенно биться от сознания, что она принадлежит ему по собственной воле, и он в силах доставлять ей такое удовольствие, от которого она кричит в экстазе. И все никак не мог поверить в свое счастье и удачу. Его синие глаза утонули в ее желто-коричневых, которые с таким пониманием смотрели на него, чувствуя все переливы его эмоций и одаривая своими. Она щедро делилась с ним своим теплом, нежностью и любовью, безграничной и бесконечной как сама вселенная, и это вновь успокоило и приглушило страх и тревогу за нее, за них.

Взяв его лицо в свои ладони, Ева притянула ближе к себе и впилась в его губы горячим жадным поцелуем, стирая из его памяти все мысли и чувства оставляя только самые простые. Покорить, подмять под себя, сделать своей и обладать… обладать пока не услышит ее восхищенный крик страсти и счастья, не почувствует конвульсивные судороги ее горячей влажной плоти так плотно и нежно облегающей часть его тела находящуюся внутри нее. Он не выдержал накала, и в сумраке каюты раздался хриплый торжествующий крик победителя и в тоже время побежденного.

Понемногу успокаиваясь, одной рукой он перебирал красные пряди шелковистых волос, а второй — ласкал ее обнаженную спину. Его жена спокойно посапывала, лежа у него на груди и даже во сне обнимая двумя руками, словно тоже боялась потерять. Опустив лицо вниз, Рантаир уже привычным движением зарылся в ее волосы на макушке, глубоко вдыхая тонкий чарующий аромат своей любимой и только после этого смог успокоиться окончательно и, закрыв глаза, через несколько мгновений заснуть, не выпуская Еву из своих рук.

Рантаир сидел в глубоком кресле гостевой каюты и, перебирая нежные тонкие пальчики жены, сидящей у него на коленях и весело болтающей с Анитой и Женевьевой, и наблюдал за Сабриной, которая с легким зеленым шарфиком носилась вокруг стола, изображая то ли летящий корабль, то ли ветер. Ее ярко-рыжие кудрявые волосы разметались по узким плечикам и смешно подпрыгивали. Эта хрупкая девочка с первой минуты знакомства несколько часов назад приняла его в круг своих любимых родственников и теперь пыталась любыми способами привлечь внимание к своей персоне или забиралась к нему на колени и обхватывала его лицо обеими ручками, удерживая таким образом, чтобы он смотрел только на нее, рассказывала все что приходило в голову.