Полтора месяца спустя, когда на Земле рождается Альтрон, а команда мстителей пожинает плоды Брюса и Тони, Клинт вновь слышит тот насмешливый тон.

– Что, зрение подводит?

Всё происходит на три счета, что кажутся минутами:

Раз - Клинт вскидывает голову и теряет дар речи.

Два - Пьетро дерзко улыбается, как в кафе, и сносит медленного лучника, позволяя насладиться собственным превосходством и подтянутым телом.

Три - Бартон успевает лишь приподнять бровь в недоумении, а после перед глазами вспыхивает яркая картинка, сотканная из миллионов оттенков и цветов. Клинт валится на землю, а Спидер скрывается где-то за десятками деревьев, оставляя после себя лишь серебряно-синий фантомный след.

И ничего уже не будет прежним.

========== Сэм/Габриэль ==========

Всю ночь Сэма не покидало странное чувство того, что сегодня что-то произошло. Или произойдет. Что-то такое важное и непонятное, заставляющее сердце отбивать чечётку со скоростью звука, грозясь вот-вот вырваться из грудной клетки и сплясать макарену прямо на столе. А ведь день был совершенно обычный, ничем не отличающийся от остальных. Та же дорога из универа в съемную квартиру, тот же поход в магазин через дорогу за молоком, тот же золотой взгляд неизвестного человека сквозь книги в библиотеке. Сэм и сам не понимал, что же сегодня изменилось. А еще он не понимал причину, по которой ходит в ту самую библиотеку и выискивает в посетителях знакомые золотистые глаза, напоминающие Винчестеру яркое солнце. Три недели уже выискивает, а человек каждый раз ускользает. А сейчас, когда сон только-только начал забирать будущего юриста в свои владения, в дверь кто-то постучал.

Когда Сэм считал этот, вроде бы ничем не примечательный, день особенным, он совсем не имел в виду, что это мистическое «что-то» вообще должно было случиться. Поверьте, встретить на пороге своего дома в три часа ночи непонятного мужчину с цветами на перевес не было мечтой всей жизни Сэма Винчестера. Он, знаете ли, вообще не хотел встречать непонятных мужиков с веником глубокой ночью посредине глуши в ливень.

– Сэмми!
– незнакомец тут же накинулся на сонного Винчестера с объятьями, буквально заталкивая того обратно в квартиру, и шмыгнул следом.
– Сколько лет, сколько зим!

Сэм, находящийся в этот момент в глубоком когнитивном диссонансе, совершенно не понимал происходящего. А неизвестный тем временем скрылся на кухне, скинув по пути - что странно!
– абсолютно сухую куртку на спинку дивана. Сэм повернулся в сторону окна, пригляделся в бешено-стучащие капли по оконной раме и с непониманием окинул взглядом вещь незнакомца. Из мыслей Винчестера вывел звук разбившейся тарелки на кухне, куда парень тут же и направился.

– Эм, - зеленоглазый замер, окидывая странного мужчину взгляду, который - к ужасу и восторгу Винчестера одновременно - еще и торт с собой принес, а сейчас вот встал на стул и пытался достать сахар с верхней полки высоко висящего шкафа, - вам помочь?

Дождавшись кивка неизвестного, Сэм преодолел половину кухни в три широких шага и одним движением сунул в руки инкогнито сахарницу. И только сейчас в глаза бросился невысокий рост незнакомца. Нет, он не был карликом, но вот рядом с Сэмом… рядом с Сэмом все были карликами как ни крути.

– Спасибо, Сэмми, - приятный баритон мужчины разнесся по комнате, - и что бы я без тебя делал?

– А ты, собственно, кто?

Незнакомец, казалось, опешил на пару секунд, а после заливисто рассмеялся и сверкнул глазами солнца, азартно подмигивая. Винчестер неожиданно смутился, потупив собственный взгляд и забурчал.

– Я твой соулмейт, Сэмми.

– А? Ладно.

Вся тревога тут же отошла на второй план, а в груди Винчестера потеплело. Парень неожиданно проникся доверием к мужчине. Раз соулмейт, то и волноваться, собственно, нечего. Но всё же что-то было не так.

– Ты моё имя знаешь, а я вот твоё - нет. Не очень справедливо.
– Сэм улыбнулся, когда незнакомец протянул тому кружку ароматного чая, о существование в квартире которого Винчестер и не знал.

– Габриэль, - смешок, - как архангела. Так что со мной весело. Кстати, великан, ты чего меня так просто пустил? Ни приветственной речи о том, что мои глаза тебе очень нравятся и ты вот уже месяц пялишься на них, ни тебе радостных обнимашек и непонимающих взглядов. Неужели ты всегда такой зануда? А если бы я был маньяком?

Сэмми в ответ лишь в очередной раз покраснел и отхлебнул кипяточку. Язык тут же обожгло огнем, а сам Винчестер унесся в ванную. Габриэль лишь, посмеиваясь, направился следом.

========== Уэйд/Питер ==========

Когда тебе пять лет, а цифры на руке замирают каждые пару дней, ты ещё не придаешь этому значение. Ты спокойно играешь с друзьями, возишься в песочке, радуешься каждому новому дню так, словно наступает рождество. Окруженный любовью близких и родных, ты даже не задумываешься - возраст не тот - о том, что где-то там твоя вторая половинка может сидеть и отсчитывать дни до вашей встречи. А так же не задумываешься о причине того, что иногда число может начать жечь прямо посредине ночи, а через пару минут ярко-зеленые числа превратятся в безликие серые нули. Когда Питеру Паркеру было пять лет, он жил свободной жизнью ребенка, не задумываясь о всяких взрослых проблемах и совершенно не замечая странных переглядок родителей на очередной сеанс с появлением нулей.

«Согласно последним исследованиям, проведенным профессором Фишером три года назад, каждый человек может иметь не одного соулмейта, а двоих. Многие источники так же утверждают, что с каждым годом само понятие родственной души становится всё расплывчатее и уже через, скажем, каких-то сто-двести лет наши потомки могут и вовсе лишиться подобного атрибута жизни.

Для каждого человека уготована своя пара, по мнению профессора - две, но никто с уверенностью в сто полных процентов не может судить о том, что случится. С давних времен люди привыкли видеть цифры на своих запястьях, поначалу даже не придавая им особого значения. Пока вы растёте и развиваетесь до подросткового возраста, цифры едва проступают на коже. В более зрелое время, начиная так лет с пятнадцати и до двадцати пяти, цифры начинают светиться так ярко, что просвечиваются сквозь одежду. С двадцати пяти и до конца жизни цвет плавно меняется на тёмно-зелёный.