– Я ожидала гораздо худшего, - протянула я, усаживаясь на переднее сиденье.

– Детка, из уст этого ребенка это лучшая похвала, какую я только слышал.

– Ты с ней еще и разговариваешь? Не думала, что старческий маразм начинается так рано.

Через двадцать минут мы уже сидели в кабинете психотерапевта. Я сразу же облюбовала огромный кожаный диван, стоящий у стены и забралась на него с ногами, обняв мягкую подушку. Женщина лет пятидесяти сидела в гигантском кресле и с интересом разглядывала новых посетителей сквозь толстые стекла очков. Отец присел на стул возле стола психолога и, обреченно вздохнув, глядя на меня, начал беседу:

– Миссис Блейк, я очень надеюсь на вашу помощь. Понимаете, моя дочь Дженнифер связалась с наркотиками и алкоголем, неуважительно относится ко мне и матери, а про учебу я вообще молчу.

– Мистер Винчестер, успокойтесь, я и не таких вытягивала из болота. Я думаю, что мне лучше побеседовать с ней наедине - в вашем присутствии она будет менее откровенна, - произнесла женщина, успокаивающе похлопывая Дина по плечу. Тот мгновенно вскочил и направился к двери:

– Да, конечно, я подожду в холле. До свидания.

– До свидания, мистер Винчестер. Ну что, Джен, может, расскажешь мне о своих проблемах?
– спросила психолог, когда за отцом захлопнулась дверь.

– Нет у меня никаких проблем! Все со мной в полном порядке, просто я не оправдываю надежды этих очумелых людей, зовущихся моими родителями, - я отмахнулась от женщины, словно от назойливой мухи, зарываясь поглубже в подушки.

– Ты считаешь себя достаточно состоявшейся личностью без особых проблем?

– Да. У меня есть все, что мне нужно на данный момент, и я по-своему счастлива, - солгала я, глядя миссис Блейк прямо в глаза. Как же я ненавижу, когда кто-то пытается копаться во мне, выискивая мои детские страхи и комплексы, пробираясь сквозь стену, которую я возводила всю свою сознательную жизнь.

– Счастливые люди не употребляют наркотики, не курят и не напиваются, Дженнифер. Им это не нужно, они счастливы и без дополнительных препаратов, - произнесла женщина, садясь на краешек дивана и поглаживая меня по руке. На пару мгновений я задумалась, рассматривая свое отражение в ее очках. Я видела довольно беззащитную девчонку, которая, словно ежик, свернулась в клубок и выпустила иголки, стараясь никого к себе не подпускать, дабы лишний раз не разочароваться в людях. Что ж, выглядит довольно жалостливо, нужно этим воспользоваться. Заодно проверим мое актерское мастерство.
– Расскажи мне о том, что тебя тревожит, солнышко.

– Вы сможете мне помочь? Правда сможете?
– с надеждой в глазах спросила я, хватаясь за руку психолога, словно за спасительную соломинку, которая сможет вытянуть меня из пропасти, в которую я так стремительно падала.

– Конечно же, я помогу тебе. Ты можешь доверять мне, Джен, - произнесла женщина, крепко сжимая мою ладонь.

– Спасибо вам. Я никому этого не рассказывала, но мне так нужна поддержка, - со слезами на глазах начала я, поджав под себя ноги.
– В общем, все мое поведение, наркотики и алкоголь только для того, чтобы забыть тот кошмар, который творится дома. Это все из-за отца, понимаете? Я не хочу больше так жить, не могу,- я уже содрогалась в рыданиях, и на психолога это произвело впечатление. Она обеспокоенно взглянула на меня и крепче сжала мою ладонь.

– Продолжай. Что делает твой отец?

– Я… я не могу, понимаете? Он убьет меня, если хоть кто-то обо всем узнает…

– Не волнуйся, Джен. Я смогу тебе помочь, но ты должна рассказать мне все без утайки.

– Хорошо, я попробую, - всхлипывая, прошептала я.
– Я люблю своего отца и всегда любила. Наверное, даже больше, чем мать. Он всегда казался мне героем, был примером идеального мужчины, я гордилась тем, что он мой отец. Но вы даже не представляете, как это больно, когда твой родной отец так поступает с тобой…

– Как поступает?
– заинтересованно спросила миссис Блейк, глядя мне в глаза сквозь толстые стекла очков.

– Это началось, когда мне было тринадцать лет. Знаете, когда девочки развиваются и становятся девушками, приобретая все более женственные формы. Я начала замечать на себе странные взгляды отца, а потом случилось это,- и я зарыдала, бросившись на плечо психолога. Та обняла меня и пораженно спросила:

– Что он сделал? Только не говори, что…

– Да, он изнасиловал меня!
– прервала я женщину, прокричав последнюю фразу на весь кабинет.
– И продолжает это делать до сих пор, но если я кому-нибудь расскажу или заявлю в полицию, он лично убьет меня, - всхлипывая, продолжила я. В моих глазах стоял нескрываемый ужас, а все лицо раскраснелось и распухло от слез.

– Дитя мое, мы остановим это чудовище. Я знаю, как тебе тяжело было, но сейчас все будет в порядке. Он больше не посмеет тронуть тебя, я обещаю, - решительно сказала психолог, поднимаясь с дивана, и подошла к телефону.

– Что вы делаете?
– воскликнула я, когда увидела, что женщина набирает 911.

– Звоню в полицию, детка. Это уголовное преступление, и клянусь, оно не останется безнаказанным. Никто не имеет права ломать жизнь беззащитного ребенка!

Черт, это зашло слишком далеко. Я планировала лишь выставить своего отца идиотом в глазах окружающих, но сажать его за решетку слишком жестоко, даже для меня.