– Что ж, он все еще волк, все еще наш.

Сердце Арьи сжалось, почувствовав горячую преданность в голосе Алисанны, напомнившую ей ее отношения с Джоном Сноу. Она не знала, что происходит между ее сыновьями, но видела, что они едва могли смотреть друг на друга после прибытия Эймона. В первый раз на памяти Арьи Эймон вел себя неприветливо, совсем как Эйгон в минуты ярости. Впервые она задумалась о том, насколько сильно время и расстояние изменили ее детей, и в этом была ее вина.

Эймон хорошо показал себя на лошади, с легкостью сбросив с коня Ройса из Долины. Толпа приветствовала его, своего драконьего принца, и Арью это радовало. После его решения покинуть Цитадель, Эймон снова стал наследником Эйгона, а с королями, которых не любит народ, ничего хорошего не случается. Ее старший сын не был исключительно талантливым рыцарем, но он к этому никогда и не стремился. Арья всерьез задумалась, в чем же заключались истинные намерения Эймона.

Если толпа и приветствовала Эймона, то она просто взревела при появлении Брандона, который выбил неповоротливого Уэнта из седла с такой силой, что бедняга, казалось, отскочил от земли при приземлении. Взгляд Арьи метнулся к Джендри, и она увидела, что он кричит вместе со всеми, а на лице его читалась вопиющая гордость. Взглянув на Эйгона, она увидела печальное выражение на его красивом лице, словно он был чем-то очень обеспокоен.

Она не знала, что беспокоит его больше: толпа, поддерживающая Брандона, или олень на его груди.

_____________________

– Не знала, что ты хотел быть рыцарем.

Эймон отвлекся от книги, и на его губах заиграла еле заметная улыбка. Когда она пересекла комнату, чтобы присесть на край его кровати, то вспомнила ночи в Винтерфелле, когда он рассказывал ей своем дне: об уроках с мейстером Лювином, времени, проведенным с дедушкой, обо всем, что было у него на уме. Однажды, во время ссоры с Рэйнис, ее дочь обвинила ее в том, что она любит Эймона больше. Иногда Арье казалось, что это действительно так.

– Ты стала тактичнее.

– Ты стал изворотливее.

– Этому я научился в Староместе.
– Заложив страницу, Эймон закрыл книгу и отложил ее в сторону.
– Я ждал твоего прихода, но надеялся, что наше воссоединение будет более радостным.

Арья хотела задать ему тысячи вопросов, хотела остаться в его покоях и заставить Эймона рассказать обо всех причинах, по которым он покинул Цитадель, чтобы уехать с Рэйнис и провести год в Вольных городах. Эймон всегда был самым честным из ее детей, и она сомневалась, что он соврал бы ей.

Вместо этого, она сказала:

– Ты должен помириться со своим братом.

– Не я начал это.

– Но ты можешь это прекратить.

– Нет, не могу.
– Эймон вздохнул, покачав головой.
– Невозможно объяснить что-то Брандону, я пытался. Из-за своей горячности он не способен рассуждать логически. Я не хотел ранить его чувства, но он все принимает слишком близко к сердцу.

– Он любит тебя и хочет поддерживать во всем.

– А я люблю его. Дело не в любви, мама.

– Тогда в чем же?

Эймон молчал, вглядываясь в языки пламени, танцующие в камине, прежде чем сказать:

– Знаешь, иногда мне хочется, чтобы мы остались с дядей Джоном на Стене. Я тогда едва помнил отца, он был лишь призрачным воспоминанием и героем рассказов, не более. Мне нравилось проводить время с Вель и Даллой, и мне даже нравились те ужасные торты, что ты делала на наши именины. Когда я был в Цитадели, я думал облачиться в черное, когда получу свою цепь. Я хотел служить с дядей Джоном, и в этом случае я мог бы быть поближе к Рэйнис.

– Так почему же ты не сделал этого?

– Потому что Рэйнис нуждалась во мне больше, чем я - в цепи мейстера.
– Его улыбка стала еще более печальной, когда он сказал: - Ты отказалась от того, чего желала, ради отца. Мы не такие уж и разные.

– Но твой отец был моим мужем. Рэйнис - твоя сестра. Это разные вещи.

– Не для Таргариенов.

Что-то похожее на тошноту подкатило к горлу Арьи.

– Вы с Рэйнис…

Лицо Эймона выражало решительность, когда он произнес:

– Я лишь хочу сказать, что связь между мной и Рэйнис не сильно отличается от вашей связи с отцом. Она нуждалась во мне, и я поехал к ней. Разве не этому ты нас учила?

Арья поднялась, но ее живот все еще крутило от того, каким тоном Эймон говорил о собственной сестре. Сделав глубокий вдох, она повторила:

– Помирись со своим братом.

Многие события в жизни Арьи застигали ее врасплох, но она никогда не могла и представить, что чувства, которые Эймон питал к своей сестре, были чем-то большим, чем братская любовь. Братья и сестры не должны испытывать друг к другу подобных чувств. Это неправильно.