Шрифт:
Вот второй самолет, словно коршун, повернулся над первым, ловя его в рамку пулемета. Рощин нажал гашетку. Целая очередь пуль устремилась вслед японцу. Самолет Накацуми перешел в штопор. Ввинчиваясь в воздух, он сломя голову мчался к земле.
— Спасается, обманывает ли?.. — мелькнуло в голове у Рощина.
Лейтенанту Накацуми поздно было спасаться. Из под приборной панели вырвалось желтое пламя, ударило ему в лицо. Накацуми успел перевалиться через борт. Но найти кольцо парашюта и потянуть его он уже был неспособен. Он камнем падал вниз, на чужую землю Маньчжурии.
Последнее, что успели услышать уши лейтенанта Накацуми, были взрывы бомб, рвавшихся на японском аэродроме. Последнее, что успели увидеть его широко раскрытые в ужасном предчувствии смерти глаза, были белоснежные цветы советских парашютов, которые медленно плыли к земле.
В. Владко. Удар на себе (1939)
Перевод С. Гоголина.
Иллюстрации А. Александрова.
Переведено по тексту опубликованному в журнале «Піонерія», № 10 за 1939 г., стр. 39–42. [1]
1
В 1941 году рассказ включен автором в авторский сборник "Давнiй ворог" (Киев-Харьков: Держлітвидав). Для сборника рассказ был переработан, вместо японских, наши летчики сражались с немецкими. Десант теперь высаживается в районе Грюнвальда, вражеского летчика зовут обер-лейтенант Мерцель, самолеты неприятеля — "Мессершмитты". Упоминаются бои в Югославии и Греции, недобрым словом Мерцель поминает Гитлера и маршала Геринга.
Изменилось и количество уничтоженных вражеских самолетов в предыдущем бою. Если, в первом варианте "из сорока самолетов на аэродром вернулось всего шестнадцать", то в переработанном — только шесть.