31

В Браунсвикской школе для девочек Вишес, нервно дергаясь, скользнул в очередной заброшенный класс. Держа пистолет наготове и распластавшись спиной по крошащейся гипсовой стене, он просканировал взглядом ряды стульев, перевернутых на столах в виде полумесяцев... большой стол у доски... обломки в углу, где обрушилась часть потолка.

– Проклятье.

Перебравшись в следующую комнату, он нашел лишь то же самое - холодный воздух, застарелую плесень, поломанную мебель, флуоресцентные лампы, свешивающиеся с потолка точно выбитые зубы... и абсолютно ни одного чертова сосуда лессеров.

Убийцы жили в некоторых комнатах, обычно в общежитии, где были тюфяки, матрасы на пружинах и окна со стеклами - но не найдя ни одного сосуда в тех помещениях, они с Тором перешли в другие здания.

Поскольку после обращения все лессеры хранили свои сосуды, напрашивался один вывод - что Омега забрал с собой все сердца, когда позавчерашней ночью поиграл здесь в Мерри Мейд.63

Мудак.

Склонив голову набок, Ви активировал переговорное устройство, произнеся:

– Здесь ничего. Нашел что-нибудь?

– Нет, - ответил Тор в наушнике Ви.
– Омега, видимо, забрал их все.

– Ага. Гребаный ад.

Мусор, валявшийся на паркете, трещал и хрустел под его говнодавами, но волноваться о тишине не было смысла. И представив Омегу в униформе французской горничной и чулочках в сеточку, Ви невольно сверкнул клыками в темноте и...

Застыл на месте.

Посмотрел направо.

В окно с двумя из трех стекол на асфальтовую дорожку, ведущую к зданию.

Свет фар озарил класс, освещая гниющую пустую раковину школы и скользнув по его обтянутому кожей телу.

Когда фары погасли, Ви дематериализовался у стекла.

Внизу остановилась и припарковалась машина, и в освещении салона он различал, что внутри сидел темноволосый мужчина и рыжеволосая женщина.

Ох, интересно, подумал он, почувствовав ее.

– У нас гости, - сказал Ви в переговорное устройство.

– А это моя особенная комната.

Нааша остановилась перед подземной дверью с дубовыми панелями толщиной со ствол дерева и шарнирами размером с мужское предплечье. Судя по ее поведению, можно было предположить, что она вот-вот откроет взгляду гостей свое новое восхитительное приобретение, возможно, картину маслом или мраморную статую, винтажную машину или сервиз из чистого серебра.

Ничего подобного.

После скрипа, которого, как ему показалось, добивались нарочно, а не из-за недостатка смазки, им открылась кроваво-красная комната. Ее освещали факелы, горевшие на каменных стенах, свисавшие полотна бархата и шелка напоминали шторы без окон. Здесь не было мебели, за исключением спальных платформ без подушек и одеял, лишь матрасы, покрытые соответствующими простынями.

Нааша вошла первой и покружилась, раскинув руки, точно перед ней находился великолепный вид, и глазами ища его глаза. Сзади донеслось взбудораженное чириканье женщин - и вспышка возбуждения его кузенов.

Тро сохранял молчание.

Эссейл шагнул через дверной проем. Вдоль стены от двери располагалось несколько туалетных столиков, которые, несомненно, предназначались для того, чтобы женщины могли освежиться после сессий, а также несколько вешалок для одежды. По левую сторону находились две двери, выкрашенные в темно-серый. На одной курсивом было выведено слово «Женщины», на другой - слово «Мужчины» квадратными буквами.

– А теперь приступим к десерту, - произнесла Нааша охриплым голосом, заводя руку за спину и расстегивая платье.
– Я предлагаю себя в качестве первого блюда.

Платье упало на пол, обнажая ее тело во всей его голой красоте - ее высокие полные груди казались сливочными, гладкий лобок таился между длинными стройными ногами. Она не стала снимать бриллианты, и они блистали точно звезды в лунном свете, и когда она распустила волосы из шиньона, локоны цвета полуночи контрастом рассыпались по загорелой коже.

– Закрой эту чертову дверь, - приказал Эссейл, не оборачиваясь.

Когда скрип петель сообщил, что кто-то подчинился его приказу, он за три шага подошел к ней. Стоя так близко, он видел, как раскрылись рубиновые губки и вздымались от нетерпения груди.

Он улыбнулся ей.

Затем он схватил ее за шею и грубо оттащил к одной из спальных платформ. Ее груди закачались, когда он с силой толкнул ее на четвереньки, выставив ее влагалище напоказ собравшимся. Она недостаточно раздвинула ноги, и он силой раздвинул ее колени шире, разведя бедра. Ее складки блестели от возбуждения, а аромат витал в воздухе подобно парфюму.

– Эрик, Эвейл, - проскрежетал он.
– Снимайте свои шмотки.

Его кузены тут же разделись, не тратя времени впустую, и их оперативность и готовность подчиняться его приказам были вызваны тем, что они давно не спали с женщиной.