На следующий день молодые люди отправились к источнику за южную стену города. Их досужий вид не вызывал подозрений. Цистерны, выбитые в скалах, наполнялись водой, поступавшей сюда из таинственных городских подземелий. Раньше совсем рядом, отделенный от источника стеной, был Соломонов храм, теперь христиане освоили это место под церковь и Королевский дворец. С другой стороны, уходящее вдаль от города, тянулось огромное каменное поле. Весна была короткой, жаркое лето быстро иссушало потоки, оставляя обкатанный водой камень. Близкий Кедрон, огибавший город с востока, превращался в тонкий ручей, умирающий буквально на глазах, чтобы возродиться поздней осенью и ранней весной, в короткое время таяния снега и бурных дождей. Летом вода оставалась лишь на дне глубоких колодцев, известных с иудейских времен. Ее поднимали наверх и заполняли выбитые в камне бассейны. Из одних брали воду горожане, из других поили скот. Когда дожди были щедрыми, воды не жалели и бассейны наполняли доверху, во время засухи приходилось считать каждое ведро. Днем здесь всегда было людно, а стража со стен следила, чтобы к источнику не подобрался чужой. Мусульмане засели еще с ночи, а утром набросились на первых, вышедших из городских ворот. Люди не ждали нападения, и оно удалось, благодаря крайней дерзости. Теперь охрана на стенах была усилена, и ничто, казалось, не предвещало опасности. Впрочем, погоня была бы затруднительной. Каменные осыпи мешали всадникам, пешие разбойники могли успеть и добраться до тайной стоянки, где держали лошадей.

Древние развалины были завалены оползнями, наружу торчали обломки древних колонн и треснувшие плиты с непонятными надписями. Буквы были похожи на согнутые гвозди. Это были остатки каменных гробниц в которых иудеи оставляли умерших до Страшного Суда. Он должен будет состояться буквально вот здесь, в долине Иосафата, куда Мессия должен придти, чтобы судить свой народ. Застыв на века, распадаясь и оседая среди камней, сброшенных с гор ветром, водой и частыми землетрясениями, гробницы ждали часа, чтобы распахнуть глубины и выпустить наружу восставших мертвецов.

А пока гробницы можно было использовать для засады. Выбрали ту, что находилась к югу от источника, рядом с тропой, уводящей в сторону гор. По ней должны отступать грабители. Приходилось действовать осторожно, днем рядом с водой бродило немало местных мусульман и иудеев, среди них могли оказаться вражеские шпионы. Поэтому решено было забраться в гробницу ночью, и сидеть тайно, не выходя. Только так можно было обеспечить успех. Договорились на следующий вечер.

Франсуа поспешил домой, готовый немедленно приступить к сборам. Теперь, наконец, он сможет испытать в деле свой арбалет. Оставалось запастись едой и подобрать теплую одежду, ночи оставались холодными, а разводить огонь они не могли. Он решил купить теплое одеяло, чтобы не одалживать у Артенака и не вызывать лишних расспросов. Потому Франсуа зашел на базар.

Он расхаживал между базарными рядами, когда кто-то взял его за рукав. Обернувшись, он увидел толстяка, с которым разговаривал недавно у дома Пилата. Тот улыбался и был явно настроен на разговор. — Ты что-то ищешь? Давай, я помогу выбрать получше и подешевле. — Толстяк ухватил товар за край и стал мять, проверяя качество ткани. С продавцом он говорил по гречески, Франсуа оставалось только догадываться. Они отчаянно спорили, пока неожиданный помощник не выдернул одеяло из груды. — Забирай. Он сбросил цену более, чем в два раза. Никогда не покупай сразу, обязательно торгуйся. Таковы здешние правила. А одеяло того стоит. — Толстяк зацокал языком. — Верблюжья шерсть. Бери. В нем можно спать даже на снегу. — С Франсуа новый знакомый говорил мягко, почти вкрадчиво. Удивительно, как менялась его речь при переходе с языка на язык: по гречески — начальственно и грубо, по франкски — мягко и доверительно. Будто два разных человека.

Франсуа расплатился, продавец почтительно раскланялся с его новым знакомым, а тот в ответ лишь небрежно махнул рукой. Они пошли вместе. — Я был прав. — Сказал грек, будто возвратившись к только что прерванному разговору. — Мой знакомый вернулся из Яффы. Две лошади, груженые мрамором, сорвались в пропасть. Плохая примета. — Грек зацокал языком.

Франсуа отмолчался, но собеседника это не смутило. — Ты — свидетель. Я говорил, что камни должны оставаться там, где лежали. Это их свойство. Зачем тебе летом такое одеяло? — Он неожиданно изменил тему разговора.

— Когда-нибудь лето кончится.

— Это мудро. К зиме такого не купишь. Вернее, за эту цену. А зимой здесь холодно. Ты ведь первый год в Иерусалиме?

Франсуа подтвердил. Словоохотливость собеседника раздражала его. Видно, тот искал знакомства. Теперь, после оказанной услуги, отмахнуться было непросто. — Пойдем со мной. Я вижу твой язык высох от жары. Я угощу тебя лучшим вином в Иерусалиме. Вместе с водой оно чудесно утоляет жажду.

Франсуа не успел ответить, грек взял его за локоть и завернул в ближайший переулок, совсем недалеко от дома Артенака. Франсуа не раз проходил рядом, но теперь они прошли сквозь улочку, ведущую к городской стене, миновали пустырь и оказались вдоль длинного строения неподалеку от городских ворот. Видно, тут был постоялый двор. По дороге грек не замолкал ни на минуту. — Ты спрашиваешь, где я выучил языки? Я обошел весь мир. Нет города, где я не был. Я расскажу тебе. Сейчас мы пришли. — Несколько ступеней вниз, и они оказались в темном помещении с прохладой и особым сырым запахом, который рождает вино. Посетителей было немного и в густом сумраке они были малозаметны. Тускло блестели влажные стены.

— Это лучшее место в городе. Запомни. — Они уселись за стол, подбежавший мальчик тщательно стер с него пылинки и склонился перед посетителем.

— Принеси нам графин лучшего вина, Калиост. — Распорядился грек. — Сыр. Хлеб. Потом решим, что еще.

— Я не голоден. — Поспешно сказал Франсуа. — Этого хватит.

— Делай, Калиост, что я сказал. — Распоряжался новый знакомый. — И холодной воды, чтобы прочувствовать вкус вина. — Мальчик почтительно слушал. Из дальнего угла окликали, но он будто прирос к полу.

— Это все. — Распорядился грек. — И не медли. — Мальчика не нужно было уговаривать. Он бросился со всех ног.

— Глянь на него. Я подобрал с улицы. Упрямый чертенок, но, как видишь, всему можно обучить, если найти правильные слова. Меня зовут Аристид. Да, я грек, хотя жил на родине меньше, чем в других местах. — Мальчик принес вино и заторопился к другим посетителям. Аристид сделал глоток. — Попробуй. Когда-то я поклялся, если останусь жив, буду пить вино каждый день. И, поверь, это была святая клятва.