— Да…

Она свое дело знает, а ему все равно.

— Я даже не знаю твоего имени.

— Керима [37] .

Прошептал ей в самое ухо жарким шепотом:

— Наконец–то!

Итак, ты, оказывается, безрассудная натура. Не распознал я тебя — умеешь хитрить. Видно, уж чего пожелаешь, от того тебя никакая сила не свернет. Как сладостна любовь в темноте! Безумная мечта свершилась в трясине вязкого оцепенения. Рассудок плавился в костре страсти, волна пламени плыла в кромешном мраке. Наступило мгновение полного забытья, поглотившее прошлое, настоящее и будущее.

— Ах, какая ты щедрая!

— А ты?

Тонкий аромат навеял привычные воспоминания. Вот–вот послышится в ушах шум прибоя. Вздохи казались последними отзвуками прекрасно исполненной мелодии.

Открыл глаза — вокруг по–прежнему непроглядная тьма, но он уже воспринимал ее по–иному: с чувством утоленного голода и даже некоторого пресыщения.

— Есть в мире вещи, с которыми можно себя поздравить, — сказал он с певучей интонацией.

— Дай, пожалуйста, сигарету.

— А я думал, ты некурящая, — заметил он, давая ей прикурить.

— Я это делаю очень редко.

В слабом мерцанье огонька он стал разглядывать ее тело, но она задула спичку. Снова воцарился мрак, в воздухе остался легкий запах серы.

— До сих пор я чувствовал только противодействие с твоей стороны.

— Никакого противодействия. Я вообще ничего не выражала.

— А я с первого дня откровенно выражал тебе все. Она засмеялась.

— Когда я увидела тебя входящим в гостиницу десять дней назад, то сказала себе: это он.

— Ага! — победно воскликнул он. — Александрия?

— Да нет. При чем тут это? Я просто сказала себе: это — мой мужчина.

— А Александрия?

— Ты из пальца высасываешь какие–то истории.

— Серьезно?

— Ну зачем мне тебя обманывать?

— Неужели у тебя есть двойник?

— Не стоит зря терять время, а то как бы не вышла неприятность.

— Как ты сумела ускользнуть?

— Он принял снотворное и тут же заснул. Он очень устает за день.

— В одном ты разочаровала меня. Я загадал: если это та девушка из Александрии, значит, мои поиски будут успешными.

— Твоего отца?

— Да.

— А что это за история?

— Я вырос, считая своего отца мертвым. А потом мне признались, что он жив. Вот вкратце и все.

— Наверно, ради денег ищешь?

— Не только. Деньги — это еще не все. Сейчас меня больше волнует другое — хочу услышать от тебя: будешь приходить каждую ночь?

— Когда представится возможность. Поцелуй его был долгим и нежным.

— Каждый раз, когда мне захочется, — добавила она уже капризным тоном.

— Не отрицай Александрии, — просительно сказал он, вдыхая аромат ее волос.

— Ты прямо помешался на какой–то фантазии. Боюсь, то же самое и с историей об отце.

— Хотел бы я, чтобы это было так, — ответил он мрачно. Чтобы успокоиться и больше не обманываться иллюзиями.

— Да, забот у тебя больше, чем я думала.

— Это верно. А после этой ночи появилась еще одна: остаться здесь как можно дольше.

— А что тебе мешает?

— Если деньги кончатся до того, как я найду отца, мне придется вернуться в Александрию, — ответил он задумчиво.

— А когда ты снова приедешь сюда?

— Но мне ведь придется искать там работу. Она сжала его пальцы и прошептала:

— Нет… Почему бы тебе здесь не найти работу?

— Это невозможно.

— У тебя все сплошные тайны. А я тебе вот что скажу: деньги не проблема.

Сердце ёкнуло. Он сказал тоном завсегдатая «Каннара»:

— Похоже, ты миллионерша. Она ответила не без гордости:

— Эта гостиница, капитал и вообще все записано на мое имя.

— Так что же, этот старик у тебя на службе?

— Нет. Он распоряжается своим капиталом, только пока жив.

— В любом случае для меня это ничего не меняет, — сказал он и тут же устыдился своей наивной хитрости.

— Будем надеяться, что Аллах вернет тебе отца. Это будет лучшим решением всех проблем.

— Это просто необходимо, даже несмотря на то, что отныне меня ничто так не будет волновать, как наши встречи.

Он обнял ее, но она отодвинулась от него, усевшись на край кровати.

— Скоро рассвет. Мне пора уходить…

Он вернулся в постель, закрыв за ней дверь. Растянулся в блаженстве и словно погрузился в забытье. Впервые подумал, что, кажется, сможет обойтись и без отца. Но утром, когда Сави помахал ему трубкой телефона, он бросился как вихрь, нетерпеливо выкрикнул: