— Не знаю, когда разрешено будет войти в квартиру.

Узнать бы, где она живет теперь. Но следить за ней было бы сумасшествием. И как же ты забыл спросить адрес ее мамаши, когда разрабатывали вместе план. Возможно, она сама позвонит тебе. Должна же вспомнить о твоей отчаянной нужде в деньгах.

— Телефон, господин Сабир!

Ох, что еще нужно этому телефону? Или Рахими усовершенствовал свои шуточки? Взял левой рукой трубку, а правую протянул к Кериме со словами:

— Госпожа, еще раз выражаю свое соболезнование. Она благодарно слегка пожала ему руку, не поднимая на него глаз. Он встал спиной к Сави и в течение всего разговора смотрел на нее.

— Это Ильхам.

Ну, почему не Рахими? И почему именно эта гостиница?

— Здравствуй.

— Как поживаешь?

— Хорошо.

— Почему ты вчера не пришел?

— Прости, неважно себя чувствовал.

— Отложим выяснения. Но сегодня ты придешь?

— Нет, не сегодня. Когда пройдет простуда.

— Больше не буду тебя беспокоить. Ты знаешь место и время. Пока.

— До свидания.

Линия отключилась, но он продолжал держать трубку, будто разговор продолжался. А сам смотрел на Кериму, пока не поймал ее взгляд. Тогда сказал:

— Ты должна обязательно связаться со мной. Хотя бы по телефону.

Она отвела взгляд. Но ему показалось, что она поняла его игру. Снова заговорил:

— Мне надо многое узнать. Я думаю, ты вполне осознаешь, в каком я положении. Мы должны каким–то образом объясниться. И не забывай, что мои деньги быстро тают.

Она бросила на него предостерегающий взгляд.

— Я хорошо понимаю все трудности. Но у тебя нет недостатка в уме и смекалке.

С бьющимся сердцем Сабир вернулся на свое место. Все–таки некоторое удовлетворение получил. Керима тут же ушла в сопровождении матери. Им вдруг овладело смутное предчувствие, что она ушла из его жизни навсегда. Без нее преступление теряло смысл и цель. Он продолжал оставаться в салоне в надежде, что она позвонит. Время тянулось мучительно медленно. Ее уход вселил в него чувство безнадежности. Салон опустел. Он заметил, что Мухаммед Сави смотрит на него. Обменялись вежливыми кивками.

— Что вас тут держит, когда все разошлись? — спросил Сави.

— Простуда. Принял аспирин. Как получше станет, пойду.

Говоря это, он прошел и сел на стул, где до этого сидела Керима. Хм… а следователь где сидел?

— Ох, до чего же разочаровал меня этот телефонный звонок.

— Да… Пропал и унес тайну с собой, — сочувственно сказал Сави.

Сабир посмотрел на старика взглядом, выражавшим сострадание.

— А какому суровому испытанию подверглись вы!

Старик поморщился.

— Не дай вам Бог такое увидеть.

— Да уж, наверно, жуткое зрелище. Я ни разу не видел покойника. Даже на тело матери не смог взглянуть, читая первую суру Корана.

— С другой стороны, умершая — одно, а убитый — совсем другое.

— Конечно. Убийство, кровь, жестокость…

— Жестокость достойна вечного проклятья.

— А я вот спрашиваю себя: ну что может оправдать убийство?

— Действительно, что?

— И убийца — какой это человек?

— Это просто не укладывается в голове! Однажды я видел убийцу — парнишку–бакалейщика. Всегда считал его кротким как голубок.

— Вы были потрясены, наверное.

— Но как избежать подобных случаев?

— И вправду — как избежать? Надеюсь, мы скоро услышим о его аресте.

Старик печально посмотрел на Сабира и сказал:

— Его уже арестовали.

— Кого?

— Убийцу.

— Убийца найден? Но я ничего не слышал и не читал об этом.

Старик молча покачал головой с видом знающего человека.

— И кто же он?

— Али Сурейкус.

— Этот дурак?

— Как и тот бакалейщик.

— То–то я не видел его сегодня и вчера вечером.

— Да смилостивится над нами Аллах.

— А вдова покойного знает об этом?

— Конечно.

— Поистине человек — загадка.

— У него обнаружили деньги.

— Может, это его деньги?

— Да нет, он сам признался в краже. У полиции есть верные методы.

— Ив убийстве признался?

— Не знаю.

— Но вы же сказали — поймали убийцу.

— Это Керима сказала.

— Значит, ограбление — мотив убийства.

— Очевидно, так.

— Мог бы украсть, не убивая.

— Видимо, хозяин проснулся, и преступник вынужден был убить его.

— Он ведь отличался добротой, граничащей с глупостью.

— Да. Но, как вы уже говорили, человек — загадка.

— Более чем загадка.

— А вам известно, что тот нищий, что ежечасно восхваляет пророка, в юности был большим распутником? — спросил Мухаммед Сави.

— Этот человек?!

— Потом потерял все — и положение, и деньги, и зрение. Начал попрошайничать.

— Послушайте, но Али Сурейкус нашел мой кошелек с деньгами в утро убийства и вернул его мне.