Шрифт:
— Ты хочешь членов одного рода разделить на господ и слуг!
Но Даабас продолжал настаивать на своем:
— Среди нас есть и владелец кофейни, и бродячий торговец, и нищий. Какое же может быть между нами равенство? А я, например, был первым, кто в нарушение запрета покинул дом и подвергся преследованию со стороны Кадру. Я был первым, кто встретил тебя на чужбине, и именно я первым поддержал тебя, когда остальные колебались.
Взбешенный этими словами, Габаль вскричал:
— Ты хвастун и лжец! Клянусь Аллахом, подобные тебе не заслуживают доброго отношения.
Даабас хотел еще что–то добавить, но, увидев гнев, полыхавший в глазах Габаля, передумал и пошел прочь, не сказав ни слова.
А под вечер он отправился в курильню кривого Атриса и уселся там в кругу курильщиков, надеясь, что с клубами дыма развеются и его заботы. Спустя некоторое время Даабас предложил Каабильхе сыграть партию в сигу [22] и за полчаса проиграл ему все свои деньги. Атрис, узнав об этом, засмеялся и, меняя в кальяне воду, заметил:
— Не повезло тебе, Даабас! Нищета написана тебе на роду, вопреки завещанию владельца имения.
22
Сига — игра наподобие шашек.
Проигрыш выбил из головы Даабаса остатки дурмана, и он злобно пробормотал:
— Богатство так легко не теряют!
Атрис сделал затяжку, чтобы проверить, достаточно ли в кальяне воды, и сказал:
— Однако ты уже потерял его, брат!
В это время Каабильха аккуратно складывал деньги и уже поднял было руку, чтобы спрятать их за пазуху, как вдруг Даабас резким жестом схватил его за руку и потребовал вернуть деньги.
— Они уже не твои! — запротестовал Каабильха.
— Верни деньги, навозный жук! — закричал Даабас, а Атрис, видя недоброе, вмешался:
— Не ссорьтесь здесь, вы не у себя дома!
Даабас, крепко держа Каабильху за руку, не унимался:
— Я не позволю этому навозному жуку грабить меня!
— Отпусти мою руку, Даабас! Я тебя не грабил!
— Может, ты скажешь, что приобрел эти деньги честной торговлей?
— Зачем же ты стал играть на деньги?
Тут Даабас отвесил Каабильхе затрещину и потребовал:
— Отдай деньги, не то все кости переломаю! Каабильхе удалось вырвать руку, и это привело Даабаса в ярость. Что было силы от ткнул пальцем прямо в правый глаз Каабильхе. Тот заорал благим матом, схватился за глаз и вскочил на ноги, уронив при этом деньги, которые посыпались прямо на колени Даабасу. Вопя от боли, Каабильха стал извиваться и корчиться. Курильщики обступили его со всех сторон, а Даабас тем временем подобрал деньги и спрятал у себя на груди. К нему подошел испуганный Атрис.
— Ты выбил ему глаз!
Даабас ужаснулся тому, что натворил, и убежал из кофейни.
Некоторое время спустя Габаль снова стоял во дворе дома хамданов, окруженный сородичами. Он весь кипел от негодования. Перед ним на корточках сидел Каабильха с перевязанным глазом, а Даабас стоял, понурив голову, и молча выслушивал возмущенную речь Габаля. Хамдан, желая хоть немного успокоить главу рода, сказал:
— Даабас вернет деньги Каабильхе.
— Пусть сначала вернет ему глаз! — воскликнул Габаль. Каабильха заплакал, а поэт Ридван, тяжко вздыхая, проговорил:
— Увы, это невозможно.
— Однако можно расплатиться оком за око! — ответил Габаль, и лицо его при этом напоминало предгрозовое небо.
Даабас испуганно поднял взгляд на Габаля и, протягивая деньги Хамдану, прошептал:
— Злоба лишила меня разума, но я не хотел покалечить его.
Габаль долго глядел на него в молчании, а потом грозно произнес:
— Око за око! Вина на зачинщике!
Члены рода Хамдан растерянно переглянулись: никогда еще они не видели Габаля в таком состоянии. Его охватила ярость, какой он не испытал ни в тот день, когда покинул дом Ходы–ханум, ни даже когда убил Кадру. Воистину в гневе своем он был страшен, и не было силы, способной удержать его от задуманного. Хамдан хотел было что–то сказать, но Габаль опередил его:
— Владелец имения не для того отметил вас своей любовью, чтобы вы калечили друг друга. Если в нашей жизни не будет закона и порядка, смута погубит нас всех. Поэтому, Даабас, ты должен поплатиться собственным глазом.
В ужасе и исступлении Даабас закричал:
— Не смейте меня трогать, а не то я всех убью!
Но Габаль бросился на него, как свирепый бык, и сильным ударом сбил с ног. Даабас потерял сознание. Габаль подхватил его под мышки, поставил на ноги и, повернув лицом в сторону Каабильхи, приказал тому:
— Отомсти за себя!
Каабильха подошел к Даабасу и остановился в нерешительности, а из жилища Даабаса донеслись крики и плач. Несмотря на это, Габаль был неумолим.
— Давай же, пока я не закопал тебя живьем! — крикнул он.
Каабильха приблизился к Даабасу, ткнул его пальцем в правый глаз и выбил его. А из жилища Даабаса донеслись еще более громкие крики и плач…
Некоторые мужчины из друзей Даабаса, в том числе Атрис и Али Фаванис, Тоже плакали, а Габаль, обращаясь к ним, сказал: