Каллиопа была словно ураган, дикий и непокорный. Он не был уверен, что сможет приручить её, но ему хотелось посмотреть, что она ещё выкинет, и прямо сейчас он просто не мог сопротивляться ей. Она была красивой, она немного пугала, но он не мог уйти от неё.

— Я проголодалась, — сказала Каллиопа, отстраняясь от него, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты любишь пиццу?

Он усмехнулся:

— Звучит неплохо.

— Как насчёт «Риззони»?

— А может, пойдём к тебе и закажем на дом? Чем меньше одежды, тем лучше.

Она лукаво взглянула:

— Опасно кушать пиццу голышом.

— Я люблю рисковать.

Она слезла с него и стала подбирать свою одежду.

— Ты в деле, но поторопись. Я жутко хочу есть после секса.

Он схватил свои джинсы.

— Я уверяю, что закажу гигантскую пиццу. Тебе она точно понадобится.

— Вечеринка запланирована на шестнадцатое число, — сказала Тори, вывешивая объявление рядом с меню.

Встречи с коллегами в «Кент Констракшнс» нравились ему меньше всего, но бизнесом нужно было заниматься.

Он всегда доверял Тори заниматься обсуждением ежегодной праздничной вечеринки. Как офис-менеджер, она каждый день вела бизнес-дела так же хорошо, как и финансисты. А он предпочитал выбираться из офиса и работать своими руками.

К сожалению, если Тори назначала собрание, нужно идти. Ей, может быть, и чуть за двадцать, но она очень серьёзная. Когда она начинает рычать, вы прибежите, иначе крики не прекратятся.

Уайетт взял информационный листок и посмотрел на него.

— Полагаю, на этой вечеринке будут кормить.

Она закатила глаза.

— Нет. Мы подадим сельдерей и морковку. Наши клиенты предпочитают кроличью еду.

— Ха.

— У нас будет ростбиф, курица и паста. Еще закуски и бар, хотя я немного вздрагиваю про мысли об открытом баре.

— Мы с этим справимся, — сказал Броди.

— Это ты сейчас так говоришь. Подожди, пока чек увидишь. Это сезон отпусков. Люди налегают на выпивку.

— Сама-то ты тоже любишь выпить, пьянчужка, — поддразнил Броди. — Придётся ли мне перекидывать тебя через плечо и везти домой, как в прошлом году?

Тори посмотрела на него.

— Это был дерьмовый год. И мне только исполнился двадцать один год. И больше такого не повторялось, так что я буду тебе признательна, если ты не будешь напоминать об этом снова.

Губы Уайетта дернулись.

— Я всё вижу, — сказала Тори, словно у неё глаза были и на затылке. — Не смей ухмыляться.

— Я не улыбаюсь. Ты же знаешь. Для этого у меня слишком плохой характер.

Тори повернулась на стуле и, прищурившись, посмотрела на него.

— Ты почти всегда в хорошем настроении. Что, чёрт возьми, с тобой происходит?

Итан пододвинул свой стул ближе к Уайетту, разглядывая его, словно в поиске клещей или чего-то ещё.

— Ты как-то изменился. В чём дело?

— Я знаю, в чём дело, — Броди откинулся назад и скрестил руки на груди. — Он трахался.

— Что? — глаза Тори округлились. — Как случилось, что я не в курсе?

— Ты имеешь в виду, что я знаю что-то, чего ты не знаешь? Какого чёрта, Тори? Где ты была всю неделю?

— Заткнись, Броди, — взгляд Тори сконцентрировался на Уайетте. — Что происходит?

Дерьмо. Он знал, что нужно было утром идти сразу в дневной центр, а не сидеть на этом собрании.

— Ничего не происходит, а даже если и да, то это не ваше дело.

— Так, он точно трахался, — усмехнулся Итан. — Кто она?

— О. Я знаю, кто она, — сказала Тори. — И почему она ничего не рассказала мне, очень скоро это будет темой моей беседы с ней.

— Кто она? — спросил Броди.

Тори ничего не ответила, только понимающе улыбнулась Уайетту.

— Ох, — сказал Итан. — Это Каллиопа Эндрюс.

Уайетт поморщился.

— Вау. Придерживаешься семьи? — спросил Броди.

— Заткнись, Броди, — сказала Тори. — Это не наше дело. Давайте продолжать собрание.

— Эй, это ты начала. Так что теперь мяч у нас, и мы подаём. — Итан толкнул его локтем. — Итак... одна сестра...

Уайетт остановил Итана взглядом:

— Не продолжай. Я серьёзно, Итан.

Итан пнул его кресло и поднял руки:

— Эй, я просто шутил.

Броди наклонился к Тори: