Каллиопа устремилась по ступеням отеля, её чувства метались от злости к боли, затем снова к злости, затем её бросало в беспокойство и, помимо этого, ещё и в страх.

Её желудок превратился в плотный комок. Сейчас бы ей помогли лучшая подруга и «Маргарита» в высоком бокале, но Тори была где-то с Броди. Она мысленно отметила в голове, что позвонит ей завтра, чтобы изложить полную картину о смысле того поцелуя.

Она собиралась дать Уайетту еще полчаса... в основном потому, что она уже практически отморозила задницу... но еще и потому, что ей нужно было остыть перед предстоящим разговором.

— Ты не ушла.

Звук его голоса раздался в её голове, как выстрел. Он стоял наверху лестницы.

— Ты не надел куртку, — сказала она.

— Что?

— Тут холодно. Где твоя куртка?

— Внутри.

— Тогда иди внутрь, пока не замерз тут до смерти.

— Каллиопа. Ты злишься на меня?

— Я в ярости. Но не хочу, чтобы ты заболел, замерзнув тут. Я покричу на тебя внутри.

Он покачал головой, помог ей подняться по ступеням и зайти внутрь.

— Где бы ты хотел, чтобы я на тебя покричала?

Он нажал кнопку лифта, и они в тишине поднимались в пентхаус. Она разглядывала пол, иначе пришлось бы просто стоять в тишине, понимая, что ей хочется очень многое сказать, когда они доберутся на место.

Когда он вытащил ключ-карту и провел ею по замку двери пентхауса, она повернулась к нему.

— Серьезно?

— Да. Представь, что сегодня мы живем тут.

— Хах.

Он толкнул дверь и придержал её, пока она заходила внутрь. Когда он щёлкнул выключателем, она подавила желание охнуть.

Комната была роскошной. Она всегда задавалась вопросом, как выглядит пентхаус в этом отеле. Теперь ей больше не придется гадать. Номер был шикарный, в кремовых и чёрных тонах, с панорамными окнами и по площади больше, чем весь её дом.

— Хочешь выпить?

— Нет, спасибо, — сказала она, сняла пальто и положила его на стул. Она потерла озябшие руки и подошла к окну полюбоваться видом на город. Прекрасно.

Но она тут не для того, чтобы наслаждаться видом, так что она повернулась к нему.

— Я знаю, что не послушалась, когда ты просил не устраивать тебе встреч с Кэсси. Но в этом и есть проблема, Уайетт. Я люблю тебя. И ты никогда не будешь исцелен, пока не оставишь прошлое в прошлом. И может быть, я не всё сделала правильно, но я всегда прикрою твою спину. И я всегда хочу лучшего для тебя. И знаешь, что? То, что лучше для тебя, лучше и для меня.

— Ты права.

Она остановила поток своих мыслей:

— Что?

— Ты права. Во всём. Мне нужно было поговорить с Кассандрой. Нам обоим нужно было проститься с прошлым. Мы оба были не правы, но я больше. В своей голове я сделал её врагом, и всё это время злился на неё. Она не враг. Она просто неподходящая мне женщина.

— Ты поговорил с ней.

— Да. Теперь всё хорошо. Наши отношения улучшились.

Напряжение спало, и она опустила плечи:

— О, Уайетт, я так рада. Теперь легче?

Он подошёл к ней:

— Намного. Я чувствую себя лучше, Каллиопа. Как будто снял груз с плеч.

Она кивнула:

— Хорошо.

Он взял её за руки, переплетая её пальцы со своими.

— Прошлое ушло. Всё, о чем я хочу думать, — это о будущем. Единственный человек в моем будущем — это ты.

Её сердце сжалось.

— Я люблю тебя, Каллиопа.

— Я тоже тебя люблю, Уайетт.

— Я сожалею о том, что наговорил тебе раньше. Вероятно, я собираюсь говорить о том, что мне жаль, очень часто, на протяжении следующих пятидесяти или шестидесяти лет, так что привыкай.

Её сердце пело и порхало в груди.

— Хорошо.

Он опустился на колено.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня. Хочу, чтобы родила нам детей. Много детей. Хочу, чтобы ты переехала в мой огромный дом, который тебе понравился и растила там наших детей. Я люблю собак. Тебе нравятся собаки?

Она стёрла слёзы, текущие по щекам.

— Я люблю собак.

— Хорошо. Выйдешь за меня?

— Да. Конечно. Да!

Он стоял и сжимал её в своих объятиях, целовал её так, что она чувствовала лёгкое головокружение.

— Я люблю тебя, Уайетт. Я хочу выйти за тебя. И хочу от тебя детей... к твоему сведению, так скоро, насколько это возможно. Хочу столько собак, сколько ты вытерпишь, когда они станут путаться у тебя под ногами... детей столько же, если уж на то пошло. Я — твоя.