Однако позорно видеть такую девушку мертвой. Не многие эмимы спускаются сюда в поисках встречи с Азаготом, особенно не такие девушки.

Зубал скользнул взглядом по округлым бедрам, обтянутым в черные леггинсы, и стройным ножкам, обутым в темные сапоги со шнуровкой и на шпильке. Как, черт побери, она в них сражалась? Зи скользнул взглядом выше по плоскому, оголенному животу и кожаному топу, чуть шире бюстгальтера, который прикрывал ее пышную грудь. Едва ли прикрывал. Короткие, чёрные волосы с фиолетовыми кончиками доставали до ушей. Проклятье, рот Зи наполнился слюной от желания прикусить мочку уха девушки, заставляя урчать.

И... какого хрена? Он никогда не фантазировал о женщинах, так как был сосредоточен, лишь на Лауре с самого её падения. Не считая эксперимента с Кэт в прошлом году, но и то это было ради проверки боеготовности. Или может все из-за одиночества. Хотя сто лет без поцелуя слишком отстойно.

– Понравилось увиденное?
– Она медленно, размеренно подошла к нему. Каким-то образом, ее шпильки даже не погнулись на неровной поверхности, несмотря на то, как сильно ее бедра виляли при каждом шаге.
– А?

Ну, да. Определенно ему понравилось увиденное. Но не для Зи она выбрала столь сексуальный прикид.

– Зря стараешься, если планируешь соблазнить Азагота, следует знать, что у него ест супруга. И Лиллиана не любит делиться.

Она остановилась в паре шагов от него, все еще сжимая кинжал в ладони. Не особо эротическое зрелище, и все же возбуждало.

– Я здесь ни для этого

Без сомнения, обольщение Азагота - не главное задание, но Зубал узнал этот образ; характерный прикид - лишь инструмент для достижения цели. И что-то во всех эти женщинах - а временами и мужчинах - возбуждало Азагота. Как только она бросала взгляд на него, сразу же пыталась соблазнить. Они все пытались.

– Как тебя зовут? Какое дело у тебя к Азаготу?
– Ступив ближе, Зубал понизил голос и посмотрел на нее с высоты своего роста.
– И имей в виду, я - привратник Азагота. Говори или я не выпущу тебя с платформы.

Женщина застенчиво теребила ворот топа и бесцельно моргала глазами цвета драгоценного камня.

– Векс, и у меня есть, что обсудить с твоим боссом.

– Я Зубал, и мне нужно больше информации.
– Он прищурился, отказываясь быть очарованным или соблазненным. Но проклятье, у девочки грудь потрясная.
– Что именно обсудить?

Долгое мгновение она просто смотрела на него, сжав, рубинового цвета, губы в упрямую, тонкую линию. И когда уже Зубал хотел вернуть Векс туда, откуда бы ни пришла, она скинула обольстительную притворность и вытянула правую руку.

– Посмотри на глифы?
– Она проследила кончиком аметистового ногтя очертания одного из пяти витиеватых кольца.
– Прикоснись.

– Если это ловушка...

– Насколько я, по-твоему, тупа?
– оборвала она его.
– Если Азагот действительно Мрачный Жнец, он - один из сильнейших созданий вселенной. Ты и вправду думаешь, что я здесь позлить его, вынося мозг одному из его гриминионсов?

А вот это оскорбление.

– Я не гриминионис, - прорычал он.
– Они отвратительные, маленькие уродцы, собирающие души умерших демонов или злобных людишек. Я - образцовый приспешник.

Она закатила глаза.

– Знаю. Я пошутила. Ты - приспешник Мрачного Жнеца. Не гриминионис.
– Она протянула ему руку.
– Давай же, прикоснись.

Стремясь избавиться от надоедливой женщины, Зубал схватил ее за запястье и пальцем проследил два - а может и три - круга. Он понятия не имел, скольких существ коснулся, потому что в момент прямого контакта в Зубала ударила мощная волна чистого зла, выбивая воздух из легких.

Твою мать, что это за глифы такие? Кожу жгла злоба, а горячая кровь стала лавой, текущей по венам. Зубал отпустил Векс и, с сильнейшим головокружением, отступил назад.

– Это души, - пояснила Векс, чей голос прорвался сквозь боль Зи.
– Их ты почувствовал. Они сами прилепились ко мне, и я думаю, что Азагот мог бы забрать их.

Зубал больше не касался глифов и подавляющее зло отступило, но осталось другое чувство. Которое заставило затаить дыхание и дрожать.

Близость. Поддержка. Любовь.

Такое... возможно? Он узнал это тепло, отчаянную необходимость держаться за него. Но с каждым ударом сердца, ощущение испарялось.

Лаура.

У Зубала свело пальцы, он опустил взгляд и увидел, что впился ими в грудь, словно хотел добраться до трепещущего сердца

Облизав пересохшие губы, он попытался заговорить, хотя боялся надеяться, боялся задать вопрос, вертевшийся на языке. Но он должен был. Именно поэтому он сбился с пути истинного столько десятилетий назад. Ради этого он умолял архангела Уриэля отрезать любимые темно-бордовые крылья. Любимые не из-за цвета, а за то, что они представляли.