Оранжевый язычок пламени, вырывавшийся из выхлопной трубы, подтвердил, что трактор ожил. В темноте, проверив на ощупь агрегаты, Зина встала на подножку сеялки. Агрегат медленно, на первой скорости двинулся вокруг поля. Двигатель работал на полную мощность.

Поле, кстати, самое большое в колхозе имени Чапаева, все с давних пор называли «у Гусинки». Сейчас на краю его построен один из лучших машинных дворов в Октябрьском районе. Здесь всегда было приятно работать. Норму, если агрегат действовал исправно, можно было выполнить сравнительно легко.

В ту памятную ночь нам везло. Ни одной помехи! После каждого круга — засыпка семян. И снова, и снова бороздил поле наш агрегат, вспахивая его и засеивая зерном землю-кормилицу. Знали мы, что от нашего труда зависит многое. Таких мощных по тому времени тракторов было в колхозе лишь два. Остальные — колесные с 30-сильными двигателями.

Бригадир не раз выходил из вагончика, чтобы проверить, работаем или нет. В случае остановки, в любую погоду, он всегда появлялся у агрегата, и помогал определить, какая произошла поломка и как ее ликвидировать. Та ночь прошла без «ЧП». Черная лента вспаханной земли все шире опоясывала поле. Мы с Зиной понимали, что значительно перекрыли норму. За эти часы мы как бы слились с агрегатом, и казалось, что он движется без нашего участия.

К утру, когда воздух посвежел, Зина часто на ходу забиралась на трактор, чтобы хоть немножко согреться от дышавшего жаром двигателя (кабин тогда не было). Проехав до поворота, она вновь возвращалась на свое место, включала автоматы плугов и сеялки, по работе двигателя определяя глубину вспашки, по расходу семян — качество сева.

На рассвете работать стало веселей. С Гусиного озера прилетели, истошно крича, грачи. Выше чаек в воздухе висели, вздрагивая, два серых коршуна.

За десять часов почти непрерывной работы мы покрылись серым слоем пыли. Лишь зубы и глаза видны на лице. Но как мы, два подростка, были горды и счастливы! Мы считали себя фронтовиками!

В конце смены учетчик объявил нам, что мы вспахали двадцать гектаров. Две нормы! По тем временам это было здорово.

В. Ланских, тракторист Чудиновской МТС в годы войны, Октябрьский район

Всю зиму девчат знакомили с премудростями техники. Учили их механизаторы, которых еще на фронт не взяли, как заводить мотор, какие нажимать педали, как пахать…

Трактор — гора железа. Огромные, с шипами, задние колеса. Страшно подойти, а еще страшнее — садиться за руль. Практику Паша проходила не на тракторе — поставили мотористом в ремонтную мастерскую. Не так страшно, но тот же двигатель от трактора, приводные ремни к токарным и другим обрабатывающим станкам. Каждое утро приходила она в мастерскую и заводила мотор.

— Главное, следи, чтобы не заглох и шкивы не слетели, — напутствовал ее токарь.

Следила как могла. А мотор старый: то свечи засорятся, то шкив слетит… Вот и возилась. Зато на пользу: каждую детальку в моторе изучила.

И вот наступила пора пахать и сеять. Впервые без опытных трактористов, без подсказки. Волнующее чувство: она сидит за рулем трактора! Сцепление, газ… И тронулась стальная махина. Оглянулась: за спиной тянется черная борозда, а на свежевспаханную землю с гортанным криком садятся птицы. Все длиннее и длиннее становится борозда — глубокая, бесконечная. В лицо бьет горячий ветер, пахнет травой, цветами и полем. Но почему же заглох мотор? Паша слезает с трактора, берет рукоятку. Тяжело крутить, не слушается двигатель слабых девичьих рук. Что-то хрустнуло. Это кусок материи оторвался от юбки, зацепившейся за рукоятку. На глазах слезы.

— Этого еще не хватало! — к трактору уже бежит заспанный сменщик, худенький паренек со светлым пушком на верхней губе. Свою смену он отработал ночью, а сейчас отсыпался прямо в поле и сквозь сон почувствовал, что в поле тихо стало.

— Заглох и не заводится, — беспомощно развела руками Паша.

— Сейчас посмотрим…

Он яростно крутил ручку, копался в моторе и снова крутил. Трактор, утробно урча, наконец-то завелся.

— Ну вот, и слезы ни к чему. Пойду досыпать…

Отпахались кое-как, отсеялись.

А осенью ушел на войну и сменщик…

Осенью 1943 года вызвал девушку директор МТС и сказал: «Ты хорошо работаешь, Паша, поэтому мы решили послать тебя на курсы механиков. Поедешь?» Конечно, она сразу согласилась.

Зимой училась, а весной ее направили на практику в колхоз «Маяк» Уйского района. Здесь прикрепили ее к трем тракторным бригадам, разбросанным в разных местах — в Высоком хуторе, в Захаровке и в Свободном. Между деревнями — по 10–12 километров. Паша ходила от одной бригады к другой. Где поможет трактор подремотировать, где посоветует, как лучше пахать.